pora.zavantag.com История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие
страница 1


Сестры Бронте



СЕСТРЫ БРОНТЕ
(История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений / Л.В. Сидорченко, И.И. Бурова, А.А. Аствацатуров и др. СПб: СпбГУ, 2004.)
В истории европейской культуры не так много талантливых семей, чьи творческие достижения вошли в ее золотой фонд. Однако даже среди них три сестры Бронте — Шарлотта Бронте (Charlotte Bronte, 1816-1855), Эмили Бронте (Emily Bronte, 1818-1848), Энн Бронте (Ann Bronte, 1820-1849) — занимают исключительное положение, так как по воле случая незаурядным литературным талантом оказались наделены девушки из глубокой провинции, в меньшей степени, чем кто-либо иной, обладающие знанием жизни, но в то же время сумевшие поразить современников глубиной ее понимания и силой ее художественного осмысления.

Большую часть жизни сестры провели в йоркширской деревушке Хауорт. Их отец, выходец из ирландской крестьянской среды, был не богатым, но хорошо образованным сельским пастором. Отличаясь строгостью, порой граничившей с деспотизмом, и не слишком вмешиваясь в дела детской, он все же сумел передать своим удивительно талантливым детям (пяти дочерям и сыну) тягу к знаниям и любовь к прекрасному. Шарлотта и ее единственный брат Патрик Брэнуэл прекрасно рисовали, Эмили и Энн с детства сочиняли стихи и прозу. Ше­стеро маленьких Бронте рано лишились матери, после смерти кото­рой их отец стал еще более замкнутым и угрюмым. Осиротевших дочерей он отправил в Коуэн-Бридж, в школу для детей сельского ду­ховенства. Отчаянные условия, в которых жили воспитанницы, при­вели к трагическому результату: за один год, проведенный в школе, от туберкулеза скончались две старшие сестры, Мэри и Элизабет, и отец забрал остальных девочек домой. Однако чахотка, наследственный недуг семейства Бронте, позднее сыграла роковую роль и в судьбах оставшихся в живых детей, никому из которых не было суждено пере­жить собственного отца.

Понимая, что хотя бы оказавшаяся старшей дочерью Шарлотта должна получить образование, которое позволило бы ей более или менее твердо встать на ноги, пастор отправил девочку в частный пансион в соседнем городке Роухед, где Шарлотта провела несколько лет, сперва в качестве ученицы, а затем и учительницы. Приезжая домой на каникулы, Шарлотта старалась передать как можно больше знаний сидевшим дома сестрам. Позднее ей удалось определить младшую се­стру на учебу в тот же пансион, а средняя, Эмили, усиленно занима­лась самообразованием, готовясь в будущем стать гувернанткой. По­нимая, сколь важно для этого знание французского языка, Шарлотта и Эмили в 1842 г. отправились в Брюссель, где около года провели в пансионе супругов Эже. Сокровенной мечтой трех сестер было открыть собственную школу, чтобы никогда не расставаться друг с другом. К со­жалению, эти надежды оказались несбыточными. По возвращении домой девушки были вынуждены бороться с нуждой, ухаживать за тяжелобольным братом и ослепшим отцом. Необходимость отъезда из Брюсселя была особенно мучительной для старшей сестры, кото­рая горячо полюбила Константэна Эже и пронесла эту неразделенную страсть через всю свою жизнь.

Ввиду стесненных обстоятельств, в которых жила семья, юные Бронте находили единственную радость в чтении и играх, сюжеты которых были подсказаны прочитанным. Шарлотта первой из детей обратилась к литературному творчеству, когда ей было всего тринад­цать лет. Шарлотта с братом сочиняли историческую хронику вымыш­ленной страны Энгрии, а младшие сестры — легенды о фантастиче­ской стране Гондал. В этих детских работах тесно переплетались мотивы, почерпнутые из любимых книг — арабских сказок, Библии, «Оссиановых баллад» Дж. Макферсона, романов Скотта и драм Шекс­пира, а также ирландских саг, с которыми их познакомил отец, и од­новременно находили отражение реальные исторические события, со­временниками которых были юные Бронте. Шарлотта называла свои сочинения «сагами» и вкладывала повествование в уста героев, быв­ших участниками или очевидцами описываемых событий. В детских «хрониках» упоминаются реальные исторические лица, например гер­цог Веллингтон. Характерно также, что пятнадцатилетняя Шарлотта вклю­чила в одну из саг описание народных волнений в Энгрии, навеянное дет­ским восприятием луддитских бунтов. О них подростки знали не только из газет: их отец принимал участие в защите домов фабрикантов и фаб­ричного оборудования от разбушевавшихся рабочих.

Свои «саги» Шарлотта оформляла в виде крохотных книжечек с собственными иллюстрациями, предназначая эти сочинения для оло­вянных солдатиков Брэнуэла. Однако взрослея, Шарлотта все более тяготела к реальным проблемам. В 1830-е гг. она создала несколько произведений, в которых попыталась критически осмыслить харак­терный для романтиков принцип двоемирия. В «Трагедии и эссе» Ш. Бронте рассуждает о том, что реальность и мир высокого искусст­ва существуют в полной изоляции друг от друга. В рассказе «Швей­царский художник» она связывает подлинный художественный талант с умением точно запечатлевать реальные проявления величественного и прекрасного, в повести «Капитан Генри Гастингс» (1839) рожда­ется тот тип героини, который впоследствии получит развитие в при­несших автору всемирное признание романах. Элизабет Гастингс на первое место ставит верность своим убеждениям, не поступается ими ради обеспеченного существования и не боится работы. Положитель­ная героиня обладает прекрасной душой и высоким умом, но эти ка­чества скрываются за ничем не привлекательной внешностью. Неза­висимость и чувство собственного достоинства делают героиню не похожей на образы других девушек в английской литературе этого пе­риода. Не встречалось подобного образа и в более ранних «сагах» са­мой Ш. Бронте, тяготевшей к изображению женщин либо как вопло­щения кротости, либо как роковых красавиц. В «саге» «Каролина Верной» (1839) Ш. Бронте также предвосхищает характерный мотив своего взрослого творчества, показывая процесс превращения ребен­ка во взрослую девушку. Молодая писательница убеждена, что среда оказывает сильнейшее воздействие на формирование личности, однако это воздействие нельзя абсолютизировать, так как каждый че­ловек обладает свободой воли и от рождения является носителем определенных нравственных качеств. «Каролину Верной» принято рас­сматривать как последнюю «сагу», а написанное в том же году «Про­щание с Энгрией» знаменует конец юношеского периода творчества Шарлотты Бронте. В зрелом творчестве писательница обратилась к изображению конфликтов и образов реального мира.

В 1837 г. Шарлотта, по натуре активная и жаждущая найти приме­нение своим талантам, решилась послать одно из своих стихотворений поэту-лауреату Роберту Саути, который ответил ей суровой отповедью, основанной на убеждении о том, что литература — не подходящая область занятий для женщины, отвлекающая ее от забот о домашнем очаге. К счастью, она не отказалась от творчества, а в Брюсселе они с Эмили познакомились с профессором риторики Константэном Эже, преподававшим словесность, который с первого взгляда распознал незаурядные дарования обеих девушек и внушил им веру в собствен­ные силы. Прозябая в Хауорте, Шарлотта и Эмили продолжали сочи­нять, поощряя в этом занятии и младшую сестру, служившую гувер­нанткой вдали от дома.

В 1846 г. все три сестры дебютировали в качестве поэтесс, опублико­вав совместный сборник стихотворений под мужскими псевдонимами, которые они сохранили за собой и в дальнейшем. Шарлотта назвалась Керрером Беллом, Эмили — Эллисом, а Энн — Эктоном Беллом.

В 1846 г. ободренная успехом «Стихотворений» Шарлотта попыта­лась напечатать проникнутый автобиографическими мотивами, свя­занными с историей ее пребывания в Брюсселе и любовью к Эже, ро­ман «Учитель» («Профессор), однако рукопись была отвергнута, и первым увидел свет роман «Джейн Эйр» (1847), феноменальный ус­пех которого открыл прямую дорогу к читателям и для двух ее других романов, «Ширли» (1849) и «Городок» (1853). «Учитель» был опубликован только посмертно, в 1857 г. Последние годы жизни Шарлотты Бронте были самыми счастливыми. Она добилась признания, в 1854 г. вышла замуж за горячо любившего ее священника Артура Белла Ни-колса, однако поздняя первая беременность и тяжелая простуда подо­рвали ее ослабленное здоровье, и она умерла, не дожив до своего со­рокалетия.

«Джейн Эйр» сразу завоевала любовь читателей, став одной из са­мых популярных книг в Англии наряду с вышедшими практически одновременно «Домби и сыном» Диккенса и «Ярмаркой тщеславия» Теккерея. Лишь немногие читатели угадали, что за мужским псевдо­нимом, вынесенным на титул, скрывается автор-женщина. Поэтому роман позволил назвать Шарлотту Бронте «английской Жорж Санд», и это определение основывается на общности проблематики «Джейн Эйр» и лучших романов мадам Санд. Обе писательницы считали ра­венство женщин и мужчин самоочевидным и даже не стремились уни­жать себя доказательствами. Наиболее близким прототипом образа Джейн Эйр является образ Консуэло из одноименного романа Жорж Санд. Обеих героинь сближает скромное социальное происхождение, творческая одаренность, врожденные высокие нравственные принци­пы, стремление к свободе и равенству в любви и желание упорно тру­диться, чтобы иметь возможность отстаивать свою независимость. В отстаивании априорности нравственных убеждений личности Брон­те разделяла позицию английских интуитивистов (Д. Мартино, У. Уэвелла и др.), боровшихся против утилитаристской концепции де­терминированности моральных чувств обстоятельствами, которую от­стаивали последователи И. Бентама, в частности Дж. Милль.

Роман строится по канону романа воспитания, показывая станов­ление незаурядной личности. Исключительный характер произведе­ния связан с тем, что объектом наблюдения является не молодой че­ловек, а девушка. Хотя перекличка сюжета романа с «Консуэло» очевидна, правдивость повествования достигается включением в него автобиографических мотивов. Шарлотта Бронте действительно пишет о том, что ей было хорошо знакомо: о жизни в благотворительной школе, о горьком хлебе гувернантки, чувство собственного достоин­ства которой ежедневно подвергается многократным оскорблениям, о сложностях, с которыми в современном обществе сталкивается мо­лодая образованная и талантливая женщина, более всего стремящая­ся сохранить свою личную свободу и ставящая внутреннее благород­ство выше всех мирских соблазнов.

Джейн Эйр — «странный ребенок», вызывающий инстинктивную неприязнь у тетки, которой приходится воспитывать ее вопреки сво­ему желанию. Шарлотте Бронте чуждо стремление изображать детей маленькими ангелами. Двоюродные сестры и брат Джейн жестоки по отношению к ней, потому что инстинктивно чувствуют невысказан­ное поощрение со стороны матери, нетерпимой к тихой и застенчи­вой девочке, в которой, однако, чувствуется недетская сила воли. Жестокость рождает ответную жестокость со стороны Джейн, когда она бросает в лицо тетке горькие слова обвинения. Маленькая героиня обладает исключительно сильным характером и проницательностью, по-романтически возвышающими ее над окружающими. Джейн при­суща романтическая одержимость в стремлении отстаивать собствен­ное достоинство и личную свободу. Одинокий, беззащитный ребенок продолжает бороться за себя и в Ловудском сиротском приюте, куда, «заботясь» о ее будущности, определяет ее тетка. На смертном одре миссис Рид признается, что ненавидела Джейн всеми фибрами своей души, и сила чувства, направленного на девочку-сироту, объясняется именно бунтарством маленькой Джейн.

Ключевой для понимания характера Джейн является ее фраза в бе­седе со школьной подругой Элен Берне: «Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар — иначе и быть не может — при­том с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас!». Эта ро­мантическая декларация определяет всю судьбу Джейн. Ее не сломили ни голод и лишения, которым она подвергалась в Ловуде, ни презре­ние аристократии, с представителями которой она столкнулась в доме своего работодателя мистера Рочестера, она сумела достойно проти­востоять религиозному фанатику Сент-Джону Риверсу. Поскольку Риверс, обладающий такой же силой воли и чувством долга, оказыва­ется кузеном Джейн, исключительные качества героини начинают вос­приниматься как более естественные и убедительные, как родовое свойство Риверсов, проявляющееся в характерах членов семьи.

Где бы ни оказалась Джейн, она всегда одерживает моральную по­беду. Ее злобный кузен Рид вырастает никчемным человеком и рано умирает, кузины наказываются безденежьем, житейской неустроен­ностью и отсутствием сестринской любви друг к другу, тетка карается равнодушием детей и необходимостью признать триумф Джейн, ока­зывающейся богатой наследницей. Попечитель Ловудского приюта Брокльхерст, из-за скаредности которого фактически погибли сорок пять из восьмидесяти воспитанниц, лицемерный и ставящий искрен­ней Джейн в пример другого лицемера, который уже в нежном возра­сте знает, что для получения пряника нужно осквернить уста ложью, сказав, что он любит псалмы больше сластей, теряет теплое местечко, а остающаяся работать в Ловудской школе Джейн делает все, чтобы новые порядки не были похожими на прежние. Богатый, умный мис­тер Рочестер отдает предпочтение Джейн перед прочившейся ему в невесты ослепительной аристократкой мисс Ингрэм. Но Сент-Джон не может склонить Джейн к браку без любви, даже апеллируя к ее чув­ству долга по отношению к родственникам.

Влияние романтических традиций сказывается не только в созда­нии образа Джейн, но и в образе мистера Рочестера, а также в особен­ностях изображения истории взаимоотношений между этими героя­ми. Владелец Торнфилда изображается как мрачный, угрюмый человек с загадочным прошлым. Его внешность некрасива, но выразительна, груз прошлого заставляет его вести скитальческий образ жизни, лишь изредка навещая родовое гнездо. Однако именно романтической при­родой Рочестера, попирающего общественные установления, можно правдиво объяснить его интерес к скромной гувернантке. Ведь трез­вомыслящая, выдержанная и всегда кажущаяся спокойной воспитан­ница Ловудского приюта обладает не только прямотой и честностью, но и необузданным воображением. Она рисует странные картины, ей видятся вещие сны, в страшную ночь после несостоявшегося венча­ния она слышит голос, умоляющий ее бежать из Торнфилда, затем, много месяцев спустя, в Мур-Хаусе, до нее доносится исполненный нечеловеческой тоски призыв Рочестера. В любовь Рочестера и Джейн вмешиваются сверхъестественные силы, однако соединение любящих сердец становится возможным только после того, как Рочестер обре­тает свободу от брачных уз и наказывается физическим увечьем. По­следнее обстоятельство — дань морализаторской традиции английс­кой литературы.

Вместе с тем ни Джейн, ни Рочестера нельзя назвать героями ро­мантического плана. Рочестер лишь до поры кажется загадочным бай­роническим героем; когда наступает его черед рассказать о себе, выяс­няется, что прошлое его весьма прозаично и небезупречно, что в нем были и немыслимый для романтического героя брак по расчету, и пошлая связь с французской актрисой. Он стыдится и своего насто­ящего, тщательно скрывая от всех свою безумную жену, а в стремле­нии обмануть Джейн, заполучив ее в обход законов, он выглядит не столько бунтарем против общественных установлений, сколько себя­любцем. Джейн — настоящий бунтарь-одиночка, однако, сохраняя это романтическое начало в ее образе, Ш. Бронте иначе, чем романтики, изображает отношение своей героини к миру. Джейн исключительна в силу своих внутренних качеств, но она отнюдь не противопоставля­ет себя миру. Более того, она не мыслит себя вне общества, стремясь только к тому, чтобы занять в нем подобающее ей место, которое обес­печило бы ей соблюдение ее человеческих прав. Джейн претит мысль об унижении ее человеческого достоинства. Создание героини — но­сительницы нового типа самосознания было важным шагом на пути реалистического освоения действительности. Однако утверждение такой отличной от традиционных романтических образов героини осуществлялось Бронте во многом романтическими средствами.

В то же время Ш. Бронте показала себя мастером реалистических бытовых зарисовок, достигла большой силы реалистической типиза­ции в изображении образов тех, кто в романе противостоит Джейн, в точности реалистических характеристик персонажей. Роман «Джейн Эйр» типичен для английской литературы 1840-х гг. присущим ему синтезом черт романтизма и реализма.

Если главная социальная идея романа заключается в утверждении прав личности, то в философском плане он продолжает полемику Ш. Бронте с утилитаристским моральным детерминизмом и его развенчание. Его носителем в романе является Рочестер, однако Джейн, олицетворяющая собой интуитивистский идеал поведения личности и во всех испытаниях сохраняющая верность нравственным нормам, одерживает полную моральную победу над ним.

Бронте поставила в «Джейн Эйр» многие актуальные проблемы своего времени: положение женщины в обществе, проблемы воспи­тания и образования в «благотворительных» учреждениях.

Некоторые проблемы «Джейн Эйр», в частности вопрос о связи характера со средой или же влияние филантропической деятельности на состояние общества, получили развитие в романе «Ширли», пове­ствующем о луддитских бунтах 1812-1813 гг., который явился непо­средственным откликом Ш. Бронте на чартистское движение 1840-х гг. В восприятии Бронте современные проблемы были следствием про­блем, не решенных три десятилетия назад. Это особенно чувствуется в осовремененной интерпретации движения луддитов: писательница подчеркивает его организованность, в то время как в действительно­сти выступления луддитов носили стихийный характер. В то же время Бронте проницательно отмечает, что движение луддитов было спро­воцировано не только внедрением машинного производства, но и кризисом перепроизводства, поразившим британскую промышлен­ность в период континентальной блокады.

Конфликт фабрикантов и разрушителей машин изображается в романе в противопоставлении образов фабриканта Роберта Мура и безработного ткача Уильяма Феррена. Феррен — по природе кроткий, безобидный человек. Но отцовское отчаяние при виде голодных де­тей в холодной и пустой комнате, откуда уже было вынесено все, что только можно было продать, рождает в его душе лютую ненависть против того, что обездолило его семью. Феррен и его товарищи по несчастью прекрасно понимают, что в их бедах виноваты не только машины. В этом смысле характерен эпизод нападения рабочих на под­воды, везущие на фабрику Мура новые станки: техника утоплена в болоте, а на одной из подвод пострадавший фабрикант находит за­писку с угрозой, адресованной ему лично. Уничтожение машин — это только «предупреждение от умирающих с голоду, оставивших дома умирающих с голоду жен и детей». В изображении Бронте Мур, счи­тающийся добрым и великодушным в кругу себе подобных, так же бездушен, как и его машины. Он бесчувствен и руководствуется толь­ко соображениями практической выгоды. Для него рабочие — при­датки машин, и ему безразлично, имеет он дело со взрослыми или деть­ми, у которых необходимость зарабатывать на жизнь украла детство. Он методично взимает штрафы за ничтожные опоздания, он считает само собой разумеющимся то, что защищающие его имущество сол­даты будут стрелять в его рабочих.

В центре романа стоит образ героини, аристократки и землевладе­лицы Ширли Килдар, вызывающей интерес Мура потому, что его фаб­рика стоит на ее земле. Прагматизм, присущий межличностным отношениям в XIX в., мог бы оправдать брачный союз этих героев, по­скольку Ширли, получающая от Мура солидную арендную плату, за­интересована в преуспевании фабрики не меньше его. Отношения между двумя молодыми людьми строятся исключительно на деловой основе, и романтическому чувству в них места нет. Для авторской трак­товки образа Ширли показательно, что в период рабочих волнений Ширли пытается успокоить рабочих обычными филантропическими мерами. Однако она руководствуется не любовью к ближним, а цини­ческим трезвым расчетом, и если благотворительность окажется не в силах сгладить противоречия, Ширли готова выступить против голо­дающих: «Если моя собственность подвергнется нападению, я буду за­щищать ее, как тигрица... Как только бедняки соберутся в толпу, я буду против них, потому что я аристократка».

Таким образом, на примере трех героев — Уильяма Феррена, Ро­берта Мура и Ширли Килдар — Шарлотта Бронте в лучших традици­ях реализма показывает, как среда (внешние обстоятельства) влияет на поведение человека.

Бронте старается быть объективной в изображении героини, по­казывая ее ум, красоту и энергию, неистовое стремление к независи­мости. Между тем Ширли может быть весьма циничной, хотя это не слишком похвальное качество героини проистекает не из ее внутрен­ней испорченности, а из способности к здравым и трезвым оценкам происходящего вокруг нее. Образ героини глубоко реалистичен, по­тому что в нем соединены присущие всякому человеку противоречия, но финал ее истории, в котором она, бросая вызов своей родне, выхо­дит замуж за скромного учителя Луиса Мура, брата фабриканта Ро­берта, кажется малоправдоподобным. Избранник Ширли, безуслов­но, не принадлежит к ее кругу, и девушка, которая всегда помнила о своем высоком происхождении, едва ли была способна на такой оп­рометчивый шаг. Однако такое решение судьбы Ширли явно отвеча­ет чаяниям Бронте, особенно потому, что история мезальянса Ширли дублируется историей мезальянса Роберта Мура.

Образ Ширли в романе оттенен образом племянницы пастора Кэ­ролайн Хелстоун. Если в Ширли доминирует рациональное начало, то Кэролайн более женственна в традиционном для XIX в. восприятии этого понятия, она робка, терпелива, скромна и обладает «золотым» сердцем. Обе девушки участвуют в благотворительных акциях, но только Кэролайн делает это от чистого сердца. В отличие от Ширли, которую связывают с Робертом дружеские, но исключительно дело­вые отношения, Кэролайн глубоко любит молодого фабриканта, в то время как он относится к ней с безразличием и готов жениться на при­даном Ширли. Если Ширли ни на минуту не сомневается в том, что представляет собой Роберт («вся его любовь принадлежит фабрике», «он отдаст жизнь не за красоту и любовь, а за свои гроссбухи и сук­на», — заявляет она подруге), то Кэролайн превращает его в безуп­речного рыцаря. Измена Роберта становится причиной тяжелой болезни бедной Кэри. Однако пережив шок после ранения, нанесенного ему рабочим Хартли, Мур возрождается нравственно, женится на про­должающей любить его Кэролайн и становится человечным по отно­шению к рабочим. Такой сюжетный ход перекликается с концовкой романа Э. Гаскелл «Мэри Бартон» и вместе с тем служит для выраже­ния надежды Бронте на возможность урегулирования острых соци­альных конфликтов мирным путем. Эту возможность писательница связывает с благотворным влиянием женщин на мужчин.

Трезвомыслие Ширли и добросердечие Кэролайн оказывают бла­готворное воздействие на Роберта Мура. Благодаря им он приходит к пониманию ограниченности буржуазной филантропии и пытается создать у себя на фабрике такие условия, при которых рабочие не нуж­дались бы в благотворительности. Писательнице хотелось бы верить в силу таких людей, как Роберт Мур или Ширли, обладающих твердой волей и организаторскими способностями, в конце романа она рису­ет идиллическую картину нового быта рабочих фабрики Мура, а вера в благотворное влияние отдельных примеров сближает писательницу с идеями французских социалистов-утопистов, которые она воспри­няла через посредство сочинений Жорж Санд и Роберта Оуэна.

В романе «Городок» («Вилетт», 1853) действие происходит за пре­делами Англии, в Брюсселе, чье снисходительное прозвище, данное французами, вынесено в заглавие. Это произведение написано после смерти брата и сестер Шарлотты Бронте, что объясняет пронизываю­щую его меланхолию, которая отличает «Городок» от других сочине­ний писательницы. Бронте переносится воспоминаниями в прошлое, к истории своей несчастной любви, повествуя о глубоких страданиях Люси Сноу, вызванных глубоким чувством к Полю Эмманюэлю. В каждом романе писательницы присутствуют хорошо различимые автобиографические мотивы, но ни один из них, кроме «Городка», не строится исключительно на личной основе. Бронте прекрасно созна­вала степень своей откровенности и даже запретила перевод романа на французский язык, чтобы не скомпрометировать семейство Эже.

Героиня романа, одинокая молодая англичанка Люси Сноу, подоб­но самой писательнице, приезжает в Брюссель, становясь учительни­цей родного языка в пансионе мадам Бек, где в ее сердце рождается великая любовь. Ш. Бронте убедительно изображает драму девушки, все больше погружающейся в тоску и одиночество, смело показывая, что трагедия Люси связана с недостаточностью для нее одних только платонических чувств. Высоко ценя духовные качества Эмманюэля, она тем не менее стремится к грешной земной любви. Джейн Эйр бе­жала из дома Рочестера, осознавая силу своего чувства и боясь, что разум не сможет удержать ее на стезе добродетели. Люси бежать неку­да, эта героиня не ведает пуританского благонравия Джейн, повину­ясь голосу своего естества. Писательница подробно воспроизводит все перипетии ее романа, создавая у читателя надежду на его счастливый исход, а затем отнимая ее неожиданным сюжетным ходом, трагической гибелью Поля во время бури. Тонкий эротический флер, окуты­вающий повествование в «Городке», шокировал и читателей, и кри­тиков. Однако Ш. Бронте намного опередила свое время, отстаивая право писателя изображать «постыдную» плотскую любовь. Мастер­ское описание внутренней жизни героини, данное Ш. Бронте, поз­воляет отнести «Городок» к самым выдающимся психологическим романам XIX в., развивающим традицию Стендаля изображать эво­люцию любовного чувства с течением времени.

В образе Люси Сноу нашли преломление черты, типичные для ре­ализма первой половины XIX в.: молодая англичанка принадлежит к поколению героев, которым суждено было в жестоких столкновени­ях с реальностью пройти через процедуру утраты иллюзий. Однако изменяясь под ударами судьбы, Люси остается несломленной, сохра­няет присутствие духа и чувство собственного достоинства, которое роднит эту героиню с другими, созданными Ш. Бронте. Люси Сноу — не из тех барышень, которые робко прячутся от трудностей жизни. Она всегда стремится знать правду, даже если она горька, трезво по­лагая, что страх можно победить только познав вызывающий его ис­точник: пугать способно только непонятное. Характер героини по­строен Бронте как сплав реалистических и романтических тенденций. Здравомыслие Люси помогает ей адекватно воспринимать жизнь, в то время как полет богатого воображения вселяет в нее надежды и силы жить.



* * *

Литературное наследие Эмили Бронте, которую часто оценивают как самую талантливую из трех сестер, значительно скромнее — 193 стихотворения и единственный роман «Грозовой перевал» (1847), который, однако, обессмертил имя своей создательницы. Писатель­ница умерла от туберкулеза в возрасте тридцати лет, едва успев вку­сить радость первого успеха. Эмили не получила полного школьного образования, однако в 1836 г. поступила на работу гувернанткой в Га­лифаксе, впрочем, вскоре вернувшись домой. Почти вся ее дальней­шая жизнь, не считая коротких поездок с сестрами, в том числе и в Брюссель, прошла в Хауорте: девушка была болезненно привязана к мрачноватым йоркширским пейзажам и вдали от родных мест быст­ро начинала тосковать по привычным с детства местам. Произведе­ния писательницы свидетельствуют о том, что она обладала чувством собственного достоинства и внутренней независимостью, а богатое во­ображение породило в ней склонность к трансцендентальному ми­стицизму, побуждавшему ее придавать особое значение окружающе­му миру.

Стихам Эмили, опубликованным в 1846 г. в совместном с сестрами сборнике, досталось больше всего похвал. Созданные ею лирические зарисовки с удивительной силой воспроизводили ощущение могущества природы. Молодая поэтесса тяготела к изображению картин буй­ства природы, унаследовав от времен байроновского романтизма тен­денцию противопоставлять разгулу стихий образ бунтаря, стремяще­гося утвердить свою власть над силами природы. Большая часть ее стихотворений посвящена природе и драматическим событиям в вы­мышленной стране Гондал, а также интимным переживаниям челове­ка. Мотивы трагизма жизни и бунтарства против существующего по­ложения вещей перешли и в роман «Грозовой перевал».

Действие «Грозового перевала» развивается в начале XIX в. в Йорк­шире. В отличие от традиционного викторианского романа, тяготев­шего к хронотопу дома, Э. Бронте разворачивает события на фоне мрачного романтического пейзажа иссеченных молниями и дождями каменистых йоркширских пустошей, вызывающих ассоциации с горь­кими странствиями шекспировского короля Лира. Роман построен на противопоставлении спокойному мирку благополучных обитателей богатых усадеб бунтарской, демонической фигуры главного героя, Хитклифа, в образе которого сочетаются черты романтического бун­таря, в духе героев «Восточных повестей» Байрона ставящего превыше всего собственное человеческое достоинство и любовь, и демониче­ского злодея, мстящего за нанесенные ему обиды. Хитклиф, в отли­чие от неписаного правила, которым руководствовались писатели-викторианцы, находится в центре повествования, но не является положительным героем. Он вызывает сострадание способностью силь­но чувствовать и желанием сохранить свое человеческое достоинство, но становится отвратительным, когда превращается в тирана, упива­ющегося страданиями других людей.

Мальчиком Хитклиф был подобран состоятельным помещиком Эрншоу. Однако, как и Ш. Бронте, Э. Бронте убеждена, что благотво­рительность почти всегда оборачивается унижением того, на кого она направлена. Получив кров и пищу, Хитклиф сделался жертвой Хиндлея, сына своего благодетеля, постоянно глумившегося над ним. «Бла­годетели» пренебрегают личными достоинствами Хитклифа, он не имеет возможности учиться и развивать свои природные способно­сти. Наиболее добра по отношению к нему его сверстница Кэтрин, ко­торую, став юношей, он горячо полюбил. Однако и Кэтрин пренеб­регла им, избрав своим мужем сквайра Эдгара Линтона, владельца «Мызы Скворцов». Девушка сделала выбор в пользу здравого смысла, считая его важнее голоса чувства. Между тем романистка намерена показать допущенную героиней роковую ошибку. В дальнейшем ста­новится очевидным мнение Э. Бронте о главенствующей роли стра­сти в жизни человека.

Убежавшему из дома Эрншоу Хитклифу больше не осталось на­дежды на счастье, и главной целью жизни героя становится месть тем, кто растоптал его человеческое достоинство и любовь. Исключитель­ность Хитклифа наглядно проявляется в том, что, одержимый жаж­дой мщения, он сумел разбогатеть и, вернувшись в места, где прошли его детство и юность, восторжествовать над своими обидчиками. Обу­реваемый демонической страстью, Хитклиф вступает на путь разру­шения и саморазрушения. Он спаивает и разоряет своего давнего не­друга Хиндлея, а его сыну Гэртону отводит ту незавидную участь, которая выпала в детстве ему самому. Он разрушает мирную жизнь «Мызы Скворцов», похищая сестру Линтона Изабеллу, а затем доводя до безумия Кэтрин, в которой пробуждается подавленное чувство к товарищу детства. Даже смерть Кэтрин не останавливает его. Он ти­ранит собственную семью, он безразличен даже к собственному сыну. Кажется, мальчик нужен ему только как орудие мести: воспользовав­шись тем, что младшая Кэтрин, дочь покойной Кэтрин Линтон, увле­чена его сыном, Хитклиф заманивает ее в свой дом и принуждает детей обвенчаться. Ему все равно, что сын умирает: главное, что похищение Кэти убило Линтона, имущество которого по закону теперь перехо­дит к Хитклифу как к свекру Кэти.

Достигнув своей цели, погубив врагов и сделав несчастными их детей, Хитклиф лишился цели жизни и, следовательно, ее смысла. Ему остается только вспоминать о своей любви, доводя себя до безумия и смерти, соединяющей его с Кэтрин. Хитклиф — своего рода духовное чудовище Франкенштейна, порожденное бездумным эгоизмом людей и их отказом ему в праве любить и быть любимым. Его злодеяния без­мерны, однако Э. Бронте не спешит осудить мятежного «байрониче­ского» героя: он стал таким потому, что его таким сделали. Писатель­ница сохраняет верность традициям романтизма и в изображении природы, которая, как и у П. Б. Шелли, воспринимается ею как оду­хотворенное, вечно меняющееся начало.

Неистовая злоба Хитклифа должна была бы ожесточить сердца младшей Кэтрин и Гэртона, и одним из потенциальных сюжетных ходов романа могло бы стать появление нового мстителя, который бы покарал своего мучителя. Однако развязка в романе иная: Кэти намерена сделать все, чтобы дать Гэртону возможность развить в себе те положительные качества, которые так долго подавлялись воспита­нием, полученным в доме Хитклифа.

Роман имеет оригинальную, сложную композицию, строясь по принципу включенных друг в друга повествований от имени разных лиц, благодаря чему рождаются причудливые переключения в разные временные планы. Наличие рассказчиков — мистера Локвуда из Лон­дона, арендующего у Хитклифа «Мызу Скворцов», и домоправитель­ницы Нелли Дин, вынянчившей обеих Кэтрин и лучше всех по­священной в тайны семей Эрншоу и Линтонов, — создает эффект достоверности повествования, в котором немалую роль играют чисто готические ужасы, например появление призрака Кэтрин в ночь, ко­торую Локвуд провел в поместье «Грозовой перевал», или легенда о том, что в грозовые ночи воссоединившиеся за гробом призраки Кэт­рин и Хитклифа бродят по пустошам, которые они так любили в юно­сти. Кроме того, Э. Бронте получает возможность чередовать в повествовании разные точки зрения. Таким образом, автору «Грозового перевала» удалось избежать традиционных штампов викторианской прозы и значительно опередить свое время, предвосхитив приемы, ассоциирующиеся со стилем Дж. Конрада и Дж. Джойса.

Необычен и язык романа. С одной стороны, его специфика воздей­ствует на читателя в эмоциональном плане. С другой стороны, Э. Бронте проявила себя мастером индивидуализации речи своих персонажей. Мятежный дух Хитклифа проявляет себя в его отрывистой, резкой ма­нере говорить, повествование от лица Нелли Дин, напротив, отличает­ся эпическим спокойствием, подобающим хранительнице домашнего очага, реплики Эдгара Линтона отличает изящество и шарм благовос­питанности. Писательнице удается воспроизвести и детскую болтовню маленькой Кэти, и бессвязный бред ее умирающей матери.



* * *

Младшая из сестер, Энн Бронте, последние десять лет жизни слу­жила гувернанткой, что, однако, не помешало ей писать стихи и стать автором двух романов, «Агнес Грей» (1847) и «Арендатор Уайелдфел-Холла» (1849), являющихся главной частью ее наследия. Первый ро­ман писательницы имеет очевидную автобиографическую основу. В нем повествуется о тяжелой доле дочери священнослужителя, вы­нужденной зарабатывать на жизнь, исполняя обязанности гувернант­ки. В отличие от сильной духом Джейн Эйр, героиня Э. Бронте не спо­собна на последовательное отстаивание своих человеческих прав, но и в ней иногда просыпается чувство протеста против убогости окружа­ющих ее людей и недостатков мира, в котором она вынуждена жить. Подобно старшей сестре, Энн Бронте стремилась создать образ неза­висимой женщины и показать сложность ее положения в современ­ном обществе. Однако образ Агнес Грей значительно уступает по яр­кости образу Джейн Эйр. В то же время писательнице прекрасно удалась галерея сатирических портретов лиц, с которыми приходится сталкиваться героине. В образах членов семей работодателей Агнес Блумфилдов и Мерреев писательница высмеяла и буржуазное, и аристократическое чванство. Блумфилды считают возможным оскорб­лять гувернантку, потому что она бедна, а Мерреи потому, что она дочь священника. Хотя сама писательница была дочерью пастора, она вве­ла в роман и сатирический образ служителя церкви: проповедник Хэтфилд изображен двуличным снобом, расточающим порицания бед­някам и лебезящим перед сильными мира сего. Недовольство конк­ретными слугами Божьими перерастает у Энн Бронте в общее недо­вольство религией, которая, как считает ее героиня, должна была бы учить людей жить, а не умирать. В «Агнес Грей» была затронута и серьезная педагогическая проблема. Исходя из локковского представ­ления о среде как об определяющем формирование личности факто­ре, Энн Бронте вслед за сестрой показала, что в дурных семьях дети растут жестокими.



В своем втором романе писательница обращается к истории жены богатого помещика, которая, желая уберечь ребенка от пагубного вли­яния отца, нашла в себе силы уйти из дома. «Арендатор Уайлдфел-Холла» воспевает мужество этой женщины, которая из высших мо­ральных соображений предпочла бедность богатству и не испугалась самостоятельности. Стойкость героини вознаграждается: обретя сво­боду после смерти своего недостойного супруга, она выходит замуж за любимого человека, способного составить счастье ее жизни.

* * *

Творчество сестер Бронте — заметное явление в истории англий­ского реализма XIX в. Отталкиваясь от традиций литературы эпохи романтизма и связывая свои идеалы с образом сильной личности, не желающей мириться с тем, что попраны ее естественные права, сест­ры Бронте правдиво изобразили на страницах своих произведений жизнь современной Англии, сосредоточившись на таких социально значимых проблемах, как положение женщин, общественное неравен­ство, ограниченные возможности филантропических попыток испра­вить мир. Глубина постановки этих вопросов и сила художественного мастерства позволяют считать сестер Бронте одними из наиболее яр­ких представительниц литературы реализма XIX в. на раннем этапе его истории.
страница 1
скачать файл

Смотрите также:
История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений / Л. В. Сидорченко, И. И. Бурова, А. А. Аствацатуров и др. Спб: СпбГУ, 2004
228.92kb. 1 стр.

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений
6738.08kb. 14 стр.

Ю. Г. Салова история ярославского края (1930-2005 гг.) Учебное пособие
1487.31kb. 10 стр.

© pora.zavantag.com, 2018