pora.zavantag.com К вопросу о связях монастырей Алтайской миссии с обителями Европейской
страница 1

А. П. Адлыкова

г. Горно-Алтайск
К вопросу о связях монастырей Алтайской миссии

с обителями Европейской России
XIX век является временем расцвета российского монашества. В этот период в России возникают новые крупные монастырские центры, которые становятся средоточием религиозной жизни для православного населения империи. Они, в первую очередь их духовные, культурные традиции оказывают серьезное влияние на развитие многих монастырей России, в том числе и обителей Алтайской Духовной миссии. Даже здесь, в одном из удаленных уголков Российской империи продолжали действовать идеи, духовные принципы которые проповедовали крупнейшие духовные авторитеты того времени - преп. Серафим Саровский и Оптинские старцы.

В последней четверти XVIII - и особенно в первой половине XIX в. большую известность в православном мире приобретает Саровская пустынь. Ее монахи и настоятели стремились возродить святоотеческую традицию, неукоснительно следовать общежительному уставу. И им удалось добиться этого и сделать свою обитель известным духовным центром. Именно отсюда вышел старец Назарий, возродивший Валаам. Однако всемирно прославил свою обитель преподобный Серафим Саровский, который почти 60 лет «подвизался» здесь1.

Наряду с Саровской, видное место в духовно – религиозной жизни России занимала и Оптина пустынь. Она тоже жила по строгому общежительному уставу. Ее настоятель и монахи не имели никакой личной собственности и даже такую мелочь, как сахар и чай получали от обители. Богослужебный устав здесь тоже соблюдался с особой строгостью. В надлежащей последовательности совершались в обители и все предусмотренные типиконом Богослужения. И не случайно, что именно здесь оформилась и набрала силу традиция русского старчества. Старцы обители создали духовную школу, которая оказала огромное влияние на многие стороны духовной и культурной жизни России2

Другой особенностью развития религиозной жизни Российской империи второй половины XIX в. стало появление многочисленных женских общин и монастырей. Если после секуляризации церковных земель в 80-е гг. XVIII в., в России насчитывалось лишь 96 женских монастырей, то к 1801 г. их было уже 142. В 1917 г. в Российской империи было 547 женских монастырей3.

Характерной чертой женских общин была их связь со старчеством. Особенно это было присуще монастырям центральной России. Так, в XIX в. в Нижегородской епархии образовалось 16 новых монашеских общин. Все они были женскими. Особую группу из них составили 10 обителей, основание которых исторически или легендарно связано с именем преподобного Серафима Саровского. Наиболее известны из них - Серафимо-Дивеевский, Свято-Троицкий и Серафимо-Понетаевский монастыри. Отец Серафим долгие годы духовно окормлял сестер этих обителей. По его благословению был возобновлен Спасо-Зеленогорский монастырь, на месте упраздненной в 1764 г. мужской обители4.

Влияние старцев из этих монастырей распространялось по всей России, дошло даже до таких отдаленных регионов как Горный Алтай. Так, история Улалинского женского монастыря Алтайской Духовной миссии тесно связана с Ардатовским и Серафимо-Понетаевским монастырями Нижегородской епархии. Первая настоятельница женской общины в Улале, долгие годы была послушницей и монахиней Ардатовского Покровского женского монастыря, именно в то время, когда монастырь окормлял Серафим Саровский5. Эта же алтайская обитель обязана другому нижегородскому монастырю - Серафимо-Понетаевскому своей школой иконописи6. Создание знаменитой своей благотворительной деятельностью Леснинской обители, благословил преподобный Амвросий (Оптинский). Он же является непосредственным создателем знаменитой Шамординской женской общины7 А первыми насельниками Чулышманского мужского Благовещенского монастыря Алтайской духовной миссии были выходцы из Оптиной Пустыни8

Происходило это следующим образом. После того, как средняя дочь толмача Алтайской Духовной миссии М. Чевалкова – Мария - отвергла ухаживания богатого жениха из Баята и «определенно» заявила о своем желании уйти в монастырь, ее поддержали 11 девиц. Около года собирались они на общую молитву в небольшом домике толмача миссии, пока последний не выдержал и не поставил им отдельную избу, в устье р. Улалы, при впадении в р. Майму9. Изба, по свидетельству современников, была двухэтажной10.

За год до этого, в Улале появляется барнаульский купец Афанасий Григорьевич Мальков. В «Памятном завещании» М. Чевалков отметил, что он привез в миссию икону Божией Матери и, по просьбе о. Макария (Невского), вызвался хлопотать об официальной регистрации женской общины. Прошение об этом подписали 11 девиц и одна вдова, в основном алтайки11.

Для общины были выстроены 2 дома и отведена земля. Первоначально община состояла в основном из девушек - алтаек. Тогда же в Улалу из Нижегородской губернии приезжает Анастасия Семенова (в монашестве м. Афанасия), которая становится первой настоятельницей монастыря12. О ней сохранилось немного сведений. На Алтай она прибыла из Ардатовского Покровского монастыря Нижегородской губернии. Он был основан в начале XIX в., вначале как богадельня, а с 1842 г. - как женская община. В 1860 г. Ардатовская Покровская женская община была возведена в ранг монастыря. До 1832 г. духовником сестер общины был преп. Серафим Саровский13. Учитывая немолодой возраст м. Афанасии, и то, что в миссионерском литературном наследии за ней закрепилось название «старицы», можно предположить, что она была лично знакома с преп. Серафимом и пыталась привить в новой общине традиции старчества. В молодости она носила вериги, много странствовала и даже посещала Иерусалим14. По сохранившимся в литературе воспоминаниям м. Афанасия вела строгую подвижническую жизнь, в быту была проста, носила бедную одежду и отличалась мягким характером. В должности настоятельницы она пробыла 5 лет, а затем тяжело больной ушла в пустынь за Майму «и в одинокой келии остаток дней провела в созерцательной молитве и строгом посте». Скончалась она в 1875 г. и была погребена около храма свят. Николая15.

Интересно и развитие иконописи в Горном Алтае, в частности деятельность иконописной мастерской при Улалинском Николаевском женском монастыре.

Икона в жизни любого православного человека, как отмечают все исследователи, занимала и занимает особое место. Она в его глазах является «окном» в иной, «горний» мир. Она же является и выражением языком живописи основ православной веры. Поэтому деятельность иконописной мастерской Улалинской обители вполне можно расценить как просветительскую и даже миссионерскую.

В среде иконописцев и иконописных мастерских Российской империи не было принято подписывать свои работы. Улалинские мастера не составили в этом плане исключения: не сохранилось ни одной иконы, которую можно со всей определенностью отнести к работам «живописцев» Улалинской иконописной мастерской, расположенной в женском монастыре. Последнее обстоятельство «женском» - мы подчеркиваем не случайно, поскольку существовала и другая Улалинская иконописная мастерская, которая располагалась в центральном стане миссии и была основана в свое время архимандритом Антонием16. Кроме того, по мнению исследователя истории иконописания Томской губернии Т.А. Бычковой, в краеведческих и художественных музеях юга Западной Сибири, собрания икон настолько разнородны, что ставит их изучение на грань невозможного. Сегодня иконы «Улалинского письма» могут храниться у сельского населения многих регионов. Так, в краеведческих музеях Томска, Барнаула, Кемерово, Горно-Алтайска, по мнению вышеназванного искусствоведа, представлены подчас уникальные памятники древнерусской живописи. Рядом с ними соседствуют народные иконы разных регионов, прибывшие сюда вместе с переселенцами, однако цельного представления о народной иконе местного письма XIX – начала XX в. музейные собрания не дают, так как их комплектование шло и идет в основном через городское население, которое не было основным по численности до революции. Но искусствоведы, утверждает Т.А.Бычкова, предпринимают сегодня титанические усилия, чтобы выделить в довольно пестрой палитре икон Южно-Сибирского региона, работы, принадлежащие «Улалинской школе» иконописи17.

Однако «Улалинская школа иконописи» продолжала, в свою очередь иконописную традицию которая сложилась в Нижегородской епархии. В 80-х гг. XIX века три сестры Улалинского монастыря были отправлены для обучения иконописи в Серафимо-Понетаевский монастырь Нижегородской епархии. Одна из них скончалась, а две вернулись. Обучались в 1885 –1888 гг. в нижегородском монастыре инородки И.Н. Маркитанова, А.И. Изуева, и П.Д. Сомыкина. Вернулись на Алтай Ирина Маркитанова и Авдотья Изуева. Именно они обучили основам искусства иконописи около двадцати сестер обители. А содействовал этой учебе купец первой гильдии С.П. Петров, на свой счет купивший красок и материалов для живописи, (на 400 руб.) и доставивший их из Понетаевки на Алтай18 Говоря об иконописной традиции мастерской Улалинского женского монастыря, следует подчеркнуть, что создавалась она не на пустом месте. Иконы женской мастерской должны были перекликаться с нижегородскими. А в Серафимо-Понетаевском монастыре существовала иконописная школа греческого стиля.

Живописью же, согласно клировым ведомостям, занимались в иконописной мастерской многие воспитанницы приюта. К сожалению, некоторые из них, выйдя замуж, покидали мастерскую и уносили с собой приобретенные в ней знания19. В 1890 году монастырь возглавила игуменья Серафима, не без участия которой, и начиналась в свое время работа иконописной мастерской, Основанием для такого вывода может служить документ, отметивший, что с 1870 года она “исправляла в монастыре послушание иконописное”, а с 1875 г. - занималась “административной деятельностью”20. Тот же источник свидетельствует, что в 1893 году по ее инициативе был выстроен двухэтажный дом, шесть комнат в верхнего этажа которого предназначались для живописной и рукодельной мастерских. Первая, как известно, просуществовала в обители вплоть до ее закрытия в 1921 году21.

Интересна и история основания Чулышманского Благовещенскогог мужского монастыря Алтайской духовной миссии. Одновременно с хлопотами по созданию женской общины, Афанасий Мальков начинает продвигать идею о «заведении» мужского монастыря на Чулышмане. Он убеждает власти, что в нем заинтересована сама миссия, при этом он ссылается на записку «состоящего при миссии иеромонаха Саровской пустыни Иоанна», которая была составлена в 1859 г. и подана обер-прокурору Синода. В ней подчеркивалось, что члены миссии живут порознь, по целому году не общаясь между собой. Поэтому в миссии полезно иметь « центральное место в виде приюта». В нем, по мнению иеромонаха, могли бы найти приют и кров, вновь прибывшие на Алтай миссионеры, «а также помощь и пособие на первых порах. Из этой же обители должна была вестись и противораскольническая деятельность22.

В то время, как «благодетель» монастыря Афанасий Мальков хлопотал об его «устройстве и материальном благополучии» в Петербурге, на Чулышман был отправлен миссионерствующий иеромонах Нифонт, прибывший в миссию из Нижегородской епархии23. 14 ноября 1864 г. наместником монастыря был назначен иеромонах Чулышманского отделения Макарий (Невский), который пробудет здесь до 1867 г24.

У миссии не было «людских ресурсов» для пополнения братии монастыря. Поэтому Мальков взял на себя и «привлечение» в обитель людей. Но первая его попытка оказалась неудачной. В мае 1866 г. выяснилось, что те 10 человек, подписку которых «благодетель» представил в Св. Синод, как лиц, «обещавшихся поступить в число братии Благовещенского Монастыря», - на поверку оказались людьми женатыми, и многосемейными25.

После этой неудачи Мальков едет в 1866 г. в европейскую часть России и привозит из Саровской пустыни иеромонаха Платона, из Оптиной пустыни - инока (впоследствии иеромонаха Варсонофия) и монаха Михаила, из Никифоровской пустыни - иеромонаха Сергия и с «Афонской горы» - монаха и двух послушников. Кроме вышеназванных, на Чулышман прибыло еще 15 мирян из разных мест26.

Что потом случилось с ними, с монастырем в целом, документы умалчивают. Согласно одним источникам, все постройки обители были уничтожены пожаром27. Другие же утверждают, что и построек в обители никаких не было, а были лишь амбары и меновая торговля, заведенная Мальковым с местным населением28. Во всей этой истории с монастырем, ясно одно - в связи с отсутствием жилья, братия, привезенная Мальковым, разошлась, и почти никто из прибывших на Чулышман в 1866 г. так ни разу и не появился в отчетных документах монастыря. К примеру, в 1870 г., из 22 человек приехавших на Алтай с Мальковым в 1866 г., в списках монастыря фигурировали только двое – представители из Оптиной пустыни, иеромонах Варсонофий и монах Михаил. Ни настоятель монастыря, архимандрит Владимир, ни его наместник, архимандрит Макарий в это время в монастыре не жили. Вместе с двумя оптинскими монахами, как явствует из документов, в обители жил только иеромонах Смарагд, (впоследствии миссионер Урсульского стана Алтайской миссии), да два послушника, одним из которых был барнаульский купец – Ефим Яковлевич Шеин29.

В середине 70 –х начале 80-х гг., обитель по - прежнему продолжала испытывать острую нехватку в насельниках. Более того, ее покинули даже те, кто жил здесь раньше: ушли послушники, уехал иеромонах Смарагд. И в обители остались только иеромонах Варсонофий и монах Михаил30. Потом, в начале 80-х гг., ушел из монастыря и Михаил. В нем остался лишь Варсонофий. Это был, как видно из документов, незаурядный человек. Живя в одиночестве, в тяжелейших жизненных условиях, он занимался пчеловодством, писал и публиковал в сборниках Вольного экономического общества свои записки об опытах по пчеловодству в Чулышманском монастыре31. Благодаря его самоотверженности, верности монашеским обетам, монастырь в трудное, кризисное время не закрылся, а продолжил свое существование.



Обители Алтайской духовной миссии развивались не изолированно, а поддерживали активные связи с крупнейшими обителями Российской империи. Во многом благодаря этому, той нравственной, культурной «закваске» которую они получили в первые годы своей деятельности, Алтайским монастырям удалось пережить годы трудностей и в дальнейшем успешно развивать свою деятельность, превратиться крупные в культурные, образовательные и экономические центры региона.
1. Карташев А. Историческая рама образу преп. Серафима.// Литературная учеба. №1 1991. С. 136.

2. Еремина Т.С. Мир русских икон и монастырей. М., 1998. С. 234.

3.Водарский Я.Е. Землевладение русской православной церкви, и ее хозяйственно-экономическая деятельность. // Русское православие. - М., 1989 . С. 541

4 Бахарева Н.Н. Государственная охрана монастырских комплексов в Нижегородской области. // Материальная база сферы культуры . Монастыри – культурные центры отечества. Вып. 2. М., 1997. С. 81

5 От Улалы до Чемала и Чепоша. Томск. 1905. С. 8.

5 Бычкова Т.А. История иконописных мастерских Алтайской Духовной миссии. Характеристика народной иконы в музеях региона.// Этнография Алтая и сопредельных территорий. Барнаул, 1998. С. 69

7 Соловьев Александр. Протоиерей. Старчество по учению святых отцов и аскетов. Семипалатинск. 1900.

8 ГАТО, Ф. 170. О. 4. Д. 247 л. 10. Об.

9 Чевалков М. Памятное завещание Горно –Алтайск, 1990. С. 98.

10 Солодчин И. Алтайская миссия. // Современная летопись. Воскресные прибавления к Московским Ведомостям. 1868. № 31. С. 2.

11 Чевалков М. Указ. соч. С. 99.

12 От Улалы до Чемала и Чопоша. Томск, 1907, С. 7

13 Русское православное женское монашество XVIII – XIX вв. Свято-Троицкая Сергиева лавра. 1992. С.118

14 Макарова-Мирская А.И. Указ. соч. С. 27.

15 От Улалы до Чемала и Чопоша. С. 8.

16 ГАТО. Ф.184. Оп.1. Д.20. Л. 3.

17 Бычкова Т.А. История иконописных мастерских Алтайской Духовной миссии. Характеристика народной иконы в музеях региона.// Этнография Алтая и сопредельных территорий. Барнаул. 1998.

18 Николаевский женский монастырь.// Томские епархиальные ведомости. 1898. № 5. С. 9.

19 ГАТО. Ф. 184. Оп.1. Д.21.

20 Там же. Ф. 170. Оп.1.; Ф. 184. Оп.1. Д. 21. Л. 4.

21 Культурное строительство на Алтае. 1917 – 1941. Барнаул, 1980. С. 352.

22 ГАТО. Ф. 170. О. 4. Д. 247. Л. 8

23 ГАТО. Ф.184. Оп.1. Д.1. Л.3

24 Там же. Л. 6.

25 И.Ястребов. Миссионер высокопреосвященнейший Владимир, Архиепископ Казанский и Свияжский. Казань, 1898 год. С. 85.

26 ГАТО, Ф. 170. Оп. 4. Д. 247. Л. 7.

27 Там же. Л. 11.

28 Отчет Алтайской Духовной миссии за 1911 год. Томск. 1912. С. 19.

29 ГАТО. Ф. 184. Оп. 1. Д.. 1. Л. 3.

30 Там же. Д.. 9. Л. 15.

31 Из духовного наследия Алтайских миссионеров. Новосибирск. 1998. С. 246.
страница 1
скачать файл

Смотрите также:
К вопросу о связях монастырей Алтайской миссии с обителями Европейской России
104.83kb. 1 стр.

Органы прокурорского надзора Алтайской губернии учреждены 7 августа 1922 г на основании постановления вцик от 28 мая 1922 г
60.04kb. 1 стр.

Некоторые социокультурные характеристики монашествующих православных мужских монастырей России
199.74kb. 1 стр.

© pora.zavantag.com, 2019