pora.zavantag.com Пенни Джордан «Любовь – первая и единственная» (Penny Jordan “ One
страница 1 страница 2 страница 3 страница 4



Пенни Джордан «Любовь – первая и единственная»

(Penny Jordan “ One Night in His Arms ”)
Серия «Искушение» №150

Перевод Марины Ковровой
Пролог

– Какого черта ты вытворяешь, Сильвия? Что за игры на этот раз? – раздраженно воскликнул Рэн.

Сильвия судорожно вцепилась в его рубашку в отчаянной попытке заставить его выслушать, доказать ему, что она уже не ребенок, а женщина… женщина, которая любит его и хочет. А он взял и отбросил ее руки.

– Рэн, это не игра, – возразила Сильвия. Ее глаза заволокло слезами обиды. – Я хочу…

– О, я прекрасно знаю, чего ты хочешь, Сильвия, – жестоко перебил ее Рэн. – Ты хочешь, чтобы я затащил тебя в постель. Но сейчас мне не до… – Он запнулся, прошептав что-то непонятное, и повернулся к ней, так что свет внезапно упал на его лицо, подчеркнув аристократическую надменность профиля. – Твой сводный брат – один из моих лучших друзей и мой начальник, и…

– Алекс тут совершенно ни при чем, – яростно возразила Сильвия. Это только между нами, Рэн.

– «Нами»? «Нас» нет и быть не может, – безжалостно ответил он. – Ты еще школьница, Сильвия, а я взрослый мужчина.

– Но, Рэн, я люблю тебя, – отчаянно взмолилась Сильвия в последней попытке раскрыть перед ним свои чувства.

– Правда? – насмешливо протянул Рэн. – И как сильно? Как певца, по которому ты умирала полгода назад, или как пони, которого ты выпрашивала у родителей?

– Тогда я была еще маленькой, – ответила Сильвия.

Между ними лежало такое небольшое пространство – чуть больше метра. Если она позволит ему уйти, не попытавшись хотя бы…

Она решительно пересекла разделявшее их расстояние, застав его врасплох, прижалась к нему всем телом и обняла его так страстно и так крепко, что он уже не мог сбросить ее руки как несколько секунд назад.

– Рэн… – взмолилась Сильвия. Ее губы дрожали. – Рэн, пожалуйста…

Она почувствовала внезапный приступ дрожи, охвативший его тело перед тем, как она неумело поцеловала его в губы.

Его губы были твердыми и горячими, щетина на лице казалась возбуждающе грубой. В Сильвии разгоралось настоящее пламя; ее сердце билось так сильно, словно готово было разорваться от страсти.

– Рэн, – пылко простонала она и с невинным кокетством прильнула к нему.

Внезапно руки Рэна сомкнулись вокруг нее, не отталкивая как раньше, а удерживая в объятиях; его пальцы впились в нежную кожу предплечья, в то время как другую руку он запустил в ее длинные волосы.

У Сильвии закружилась голова и подогнулись колени.

Раньше ей казалось, что ее сердце бьется слишком быстро, но это ни в какое сравнение не шло с теперешним бешеным ритмом. Все ее существо было охвачено упоением.

Рэн! Рэн! Рэн!

Сильвия так сильно его любила, так сильно хотела. Она страстно прижималась к нему всем своим юным телом. Каждая ее клеточка изнывала от желания.

Она отчаянно хотела заняться с ним любовью. В последние несколько недель, пока они вместе очищали заросший пруд в поместье ее сводного брата, она взглянула на Рэна по-новому и влюбилась в него по уши, со всей страстностью и безудержным пылом своих семнадцати лет.

А теперь, после всех обид, вызванных его отказом, после его нежелания понять ее чувства, он обнимает ее, целует… хочет…

В ней разгоралось возбуждение. Ее груди жаждали ласк и прикосновений, о которых она читала только в любовных романах. Мысль о занятии любовью в кровати Рэна была пределом ее мечтаний. Она с готовностью приоткрыла рот, чтобы впустить внутрь его язык, но Рэн неожиданно оттолкнул ее, его лицо потемнело от злости.

– Рэн, чт-то… что случилось? – запинаясь, пробормотала она.

– Что случилось? Ой, ради бога… – буркнул он. – То, что ты спрашиваешь, еще раз доказывает… Ты еще ребенок, Сильвия… Полгода тому назад…

Сильвия до боли закусила нижнюю губу, заметив ярость в глазах Рэна, когда он провел ладонью по густым каштановым волосам.

– Прости… Я не должен был так поступать… – коротко сказал он.

Ее глаза наполнились слезами.

– Ты целовал меня, – дрожащим голосом напомнила Сильвия. – Ты хотел меня…

– Нет, Сильвия, – прошипел Рэн сквозь зубы. – Я хотел не тебя, а то, что ты предлагала. Я мужчина, и когда женщина сама приходит ко мне и предлагает секс… – Он умолк и покачал головой. – Ты все еще ребенок, Сильвия.

– Спорим, если бы ты оказался со мной в одной постели, то не говорил бы так, – с жаром возразила Сильвия и безрассудно добавила, – Я не ребенок, Рэн, и могу это доказать…

Он шумно выдохнул.

– Господи, ты хоть сама понимаешь, что только что сказала… предложила…?

– Я хочу тебя, Рэн… Я люблю тебя…

– Что ж, зато я не испытываю к тебе ни того, ни другого, – со злостью ответил Рэн; его лицо страшно побледнело под густым загаром. – И позволь мне предостеречь тебя, Сильвия: если ты и дальше будешь вешаться на шею мужчинам, рано или поздно какой-нибудь из них воспользуется твоим предложением, и обещаю, тебе это мало понравится. Ты слишком молода для сексуальных экспериментов, а когда подрастешь, выбери кого-нибудь, кто больше подходит тебе по возрасту, и не… Я мужчина, а не мальчик, Сильвия, и… скажем так, постельные упражнения с перевозбужденной и неопытной девственницей не могут дать мне ни удовлетворения, ни особой радости… Так что найди для своих игр кого-нибудь помоложе.

В первую секунду Сильвия хотела возразить, опровергнуть его слова, снова начать умолять или броситься к нему в объятия и доказать, что способна разжечь в нем страсть несмотря на свой возраст и недостаток опыта. Не в ее правилах было сдаваться без боя, но какое-то новое чувство, шевельнувшееся в душе, уберегло ее от очередного унижения. Вместо споров и просьб, сдержав слезы, она вскинула голову и решительно произнесла:

– Да, думаю, я так и поступлю…

Среди людей, работающих в поместье, был один парень, явно неравнодушный к ней. В последнее время, она, страстно увлеченная Рэном, совершенно его не замечала, но…

Ее глаза яростно вспыхнули. Рэн нахмурился.

– Сильвия, – начал он. Охваченная гневом, Сильвия даже не обернулась.

Ее незрелая, хрупкая любовь оказалась почти полностью вытесненной обидой, горечью и злостью.

Рэн!

Сильвия любила его, но чувствовала, что уже готова возненавидеть.


Первая глава

– Ты шутишь…?

Сильвия, нахмурившись, изучала записку, приколотую к папке с документами, которую только что вручил ей ее наниматель.

Ллойд Келмер IV был из той породы эксцентричных миллиардеров, которые, по мнению Сильвии, могли существовать только в сказках – в роли снисходительного и добродушного крестного папочки. Она познакомилась с ним на вечеринке, приглашение на которую получила через каких-то знакомых сводного брата. Сильвия пошла на ту вечеринку только потому, что чувствовала себя одинокой и потерянной после окончания учебы в колледже и переезда в Нью-Йорк. Они немного поболтали, и Ллойд рассказал ей о судебных тяжбах и потрясениях, которые ему пришлось пережить в процессе управления огромной и процветающей трастовой компанией, учрежденной еще его дедушкой.

– Старик с ума сходил по старым домам, и я, похоже, унаследовал эту страсть. Он и сам владел немалым имуществом и вошел во вкус, если понимаешь, о чем я. У него была плантация в Каролине, парочка французских замков и палаццо в Венеции, так что, естественно, он пришел к мысли вложить свои миллионы в восстановление и развитие старинных зданий, и теперь у Траста их пруд пруди по всему миру, а еще больше желающих, чтобы Траст их финансировал.

Сильвия, знающая не понаслышке о проблемах своего сводного брата, связанных с управлением его крупным поместьем в Англии, очень заинтересовалась рассказами Ллойда, но все же ее удивило полученное через несколько дней предложение поступить к нему на работу в качестве личного секретаря.

Сильвии было уже далеко не семнадцать, и она успела излечиться от своей детской наивности и избалованности. Ллойду перевалило за шестьдесят, и похоже, его великодушное предложение не несло в себе никаких тайных мотивов. Но все же первое, что сделала Сильвия, это позвонила сводному брату в Англию и спросила совета.

Неожиданный и, к несчастью, краткий приезд Алекса и его жены Молли и их разговор с Ллойдом подтолкнул Сильвию к положительному решению, о котором она за прошедший год ни разу не пожалела.

Ее работа оказалась интересной и захватывающей, и не оставляла времени даже для малейшей передышки, не говоря уже об отношениях с противоположным полом, но Сильвию это не волновало. Пока что, из своего опыта общения с мужчинами она сделала вывод, что ничего в них не понимает. Сначала она по уши влюбилась в Рэна и получила от ворот поворот, а затем подвергла себя и свою семью жуткой опасности, по-дурацки связавшись с Уэйном.

Они с Уэйном так и не стали любовниками, и она с самого начала знала о его махинациях с наркотиками, но, как некогда внушила себе, что Рэн ее тоже полюбит, так и на этот раз убедила себя в том, что Уйэн всего лишь несчастный человек, нуждающийся в защите и утешении.

В обоих случаях Сильвия ошибалась. Рэн мог чувствовать к ней все что угодно, но любовью там и не пахло. А Уэйн… что ж, к счастью, он навсегда исчез из ее жизни.

Новая работа отнимала у нее все время и все силы. Каждое новое «приобретение» Траста нужно было осмотреть, тщательно исследовать и безболезненно довести до того же уровня, что и остальные здания, финансируемые Трастом.

Сильвия знала, что ее начальник очень субъективен в своем подходе к поиску новых владений, из-за чего некоторые служащие смотрели на него косо. Принимая решения, Ллойд руководствовался «чутьем», а из-за его причуд Сильвия чувствовала необходимость заботиться о нем почти по-матерински.

По крайней мере так было до сих пор.

Вернувшись из шестинедельной поездки в Прагу, где она оформляла передачу в собственность необычайно красивого, но страшно запущенного дворца восемнадцатого века, Сильвия к своему ужасу обнаружила, что в ее отсутствие Ллойд сделал еще одно приобретение в виде Хавертон-Холла, огромного поместья в Дербишире.

– Но, Сильвия, это же настоящее сокровище, прекрасный образец английского неоклассицизма, – заявил Ллойд, заметив непреклонное выражение ее лица. – Обещаю, тебе понравится. Джена уже заказала тебе авиабилет в Лондон на послезавтра. Я думал, ты обрадуешься. Ты же недавно сама говорила, как тебе хочется навестить сводного брата, его жену и их сына… Кстати, о доме… Я говорил тебе, что парень, получивший его в наследство, знаком с твоим сводным братом? Вроде бы он пожаловался твоему брату на проблемы, которые на него свалились вместе с наследством, и Алекс предложил ему связаться со мной… Сначала я сомневался. Все-таки у нас уже есть этот милый домик эпохи короля Георга возле Брайтона, но ради Алекса я решил слетать в Англию и посмотреть.

Сильвия прикрыла глаза, выслушивая перечисления достоинств и недостатков Хавертон-Холла.

Как объяснить, что ее беспокоит не дом, а его хозяин?

Хозяин…

Вот это имя на первой странице отчета… Хавертон-Холл… Владелец… Сэр Рэнульф Кэррингтон. Теперь уже сэр Рэнульф, а не Рэн… Впрочем, титул не произвел на Сильвию особого впечатления. Чему удивляться, если ее сводный брат – граф?



Естественно, она знала о неожиданно свалившемся на Рэна наследстве. Когда она приезжала домой на Рождество, все только об этом и говорили, тем более что Рэн, ставший владельцем собственного поместья, уволился с должности управляющего.

Наследство оказалось неожиданностью для всех, и тем более для самого Рэна. Его двоюродному брату едва исполнилось сорок лет, и он был совершенно здоров. Естественно, никто и представить не мог, что его свалит в могилу острый сердечный приступ.

Сильвия, вежливо улыбалась, выслушивая новости, но не проявляла особого любопытства. Меньше всего ей хотелось тратить время на сплетни о Рэне.

Его жестокий отказ был давно и благополучно забыт, но… каждый раз, возвращаясь в дом своего брата, Сильвия с болью вспоминала себя семнадцатилетнюю.

Естественно, она до чертиков надоела Рэну со своей безответной любовью, но все-таки он мог бы обойтись с ней более мягко, а не…

Сильвия вспомнила, что Ллойд ждет ее ответа. Разве может она, как подсказывают ей инстинкты, полностью отказаться от общения с Рэном? Конечно, нет. Теперь она стала взрослой женщиной, женщиной, гордящейся своим профессионализмом, женщиной, которая за годы жизни в Нью-Йорке вместе с внешним лоском приобрела чувство собственного достоинства и решительность. Она любит свою работу и искренне верит, что дело, которым занимается Ллойд, стоит любых усилий.

Если честно, Сильвия обожала смотреть, как здания, приобретенные Ллойдом, возрождаются из самого жалкого состояния к блеску былой славы… Наверное, это свидетельствовало о ее идеализме, или даже о глупой романтичности, но глядя, как эти некогда роскошные дома восстают словно феникс из пепла, она испытывала настоящий душевный подъем. Сильвия прекрасно понимала Ллойда и с иронией подозревала, что поработав несколько лет назад с Рэном в поместье брата, она именно тогда осознала, насколько важно оберегать природу и архитектурные сооружения.

Однако в обязанности Сильвии входило не только разделять энтузиазм Ллойда, но и убеждаться в разумности приобретений Траста, в том, чтобы деньги не спускались на ветер – к этому вопросу Сильвия подходила со всей ответственностью. Не было ни одного проекта, ни одного счета, который бы Сильвия не проверила самым тщательным образом. В результате даже бухгалтеры Траста очень одобрительно отзывались о ее внимании к мелочам и великолепно поставленному учету.

В качестве примера можно вспомнить возражения Ллойда, когда при восстановлении Венецианского палаццо, он предпочел алый шелк, а Сильвия – золотой.

– Алый почти в два раза дороже, – строго заявила Сильвия и подкрепила свои слова весомым аргументом, – Кроме того, судя по документам, которые нам удалось найти, эта комната первоначально была оформлена в золотистых тонах…

– Ну, золото так золото, – со вздохом согласился Ллойд.

Зато Сильвии пришлось уступить, когда через пару недель после возвращения из Венеции Ллойд преподнес ей набор очень дорогих кожаных чемоданов, обитых так, как умеют делать только в Италии.

– Ллойд, я не могу это принять, – вздохнув, возразила Сильвия.

– Почему? Разве у тебя сегодня не день рождения? – Естественно, Ллойд был прав, и Сильвия сдалась.

Но на Рождество, когда Молли принялась восхищаться чемоданами, Сильвии пришлось оправдываться перед сводным братом:

– Я не хотела брать, но Ллойд бы обиделся. Алекс, ты считаешь, я должна была отказаться…? Если ты…?

– Сильвия, чемоданы прекрасны, и ты имела полное право их принять, – мягко заверил ее Алекс. – Да кончай психовать, малявка, скомандовал он наконец.

«Малявка»! Только Алекс называл ее так, и услышав это обращение, она чувствовала себя… защищенной и окруженной заботой.

Защищенной и окруженной заботой? Она взрослая женщина и способна сама защитить себя, сама позаботиться о себе. Разозлившись, Сильвия вновь взглянула на папку, которую держала в руках.

– Ты недовольна? – спросил Ллойд, покачивая головой. – Посмотрим, Сильвия, что ты скажешь, когда увидишь этот дом. Тебе понравится. Это прекрасный образец…

– Мы уже почти исчерпали годовой бюджет, – строго возразила Сильвия, – и…

– И что? Значит, просто увеличим финансирование, – ответил Ллойд с обычным добродушием.

– Ллойд, – возмутилась Сильвия, – ты говоришь о черт знает каком количестве миллионов долларов… Траст…

– Траст – это я, – мягко возразил ей Ллойд, и Сильвия знала, что это правда. Но все равно она окинула его насмешливым взглядом, в ответ на который Ллойд высокомерно ответил, – Я делаю то, что хотел от меня старик…

– Покупая догнивающую хибару посреди Дербишира?

И все же последнее слово осталось за Ллойдом.

– Тебе понравится, Сильвия… Обещаю!

Сначала Сильвия хотела пожаловаться на занятость, чтобы он нашел кого-нибудь другого для работы с этим проектом, но так поступить ей не позволила гордость – та самая гордость, благодаря которой она с высоко поднятой головой встретила и отказ Рэна и все последовавшие за этим события.

На этот раз они с Рэном столкнутся как равные, и теперь… теперь…

Что теперь? Теперь она не позволит ему обидеть себя. Теперь ее отношение к нему будет холодным, отстраненным и полностью деловым.

Теперь…

Сильвия зажмурилась, ощутив приятное предвкушение. В последний раз она видела Рэна три года назад – он неожиданно приехал в аэропорт, когда она улетала на учебу в Америку. Она запомнила свое изумление при виде Рэна и резкий прилив желания.



Она все еще оставалась наивной и уязвимой, и частично продолжала верить, что он передумает… Но, естественно, он не передумал. Он всего лишь хотел убедиться, что она и вправду уезжает из страны и из его жизни.

Алекс, конечно, знал о подростковой влюбленности Сильвии в его друга и управляющего, но это было далеко не все. Он понятия не имел о том постыдном происшествии, случившемся во время учебы Сильвии в английском университете.

Об этом не знал никто. Только она и Рэн. Сейчас все это ушло в прошлое, а во время следующей встречи с Рэном превосходство будет у Сильвии – теперь уже она сможет отвечать отказом на его просьбы, а ему придется умолять и пресмыкаться перед ней.

Сильвия резко открыла глаза. Что с ней творится? Ее мысли о мести столь же глупы и наивны, как и детская страсть к Рэну. Она выше всего этого. Ей придется быть выше – этого требует ее работа. Нет, она отнесется к Рэну так же, как и к остальным клиентам, с которыми ей приходилось сотрудничать. Жестокий и безжалостный отказ Рэна в ответ на ее мольбы о любви не повлияет на ее теперешнее отношение к нему. Она выше этих мелких страстишек. С гордостью Сильвия вскинула голову и продолжила выслушивать восторженные отзывы Ллойда о его новой «находке».


Рэн обвел мрачным взглядом освобожденный от мебели, пыльный и затянутый паутиной коридор Хавертон-Холла. В неподвижном вечернем воздухе стоял густой запах пыли и плесени. В большом зале, как и везде в Хавертон-Холле, чувствовалась атмосфера безнадежного и давнего запустения, напоминавшая о старом дедушке, который владел этим домом, когда Рэн был еще маленьким. Рэн ненавидел ходить к нему в гости и жутко обрадовался, узнав, что не он, а его двоюродный брат унаследовал это огромное, пустое и неухоженное здание.

Но двоюродный брат умер, и он, Рэн, стал владельцем Хавертона, или по крайней мере был им до прошлой недели, когда наконец подписал документы, передающие Хавертон-Холл и связанные с ним проблемы в законную собственность Ллойда Келмера.

Его первой мыслью после получения неожиданного и нежеланного наследства было сплавить этот дом какой-нибудь из английских трастовых компаний. Но представители фирм кратко объясняли, что у них отбоя нет от отчаявшихся владельцев, желающих избавиться от своей собственности.

Столкнувшись с перспективой остаться не у дел и беспомощно наблюдать, как поместье приходит в еще большее запустение, Рэн растерялся окончательно. Он унаследовал только дом и землю, но не деньги, необходимые для ремонта. Поэтому, когда Алекс упомянул об эксцентричном американском миллиардере, посвятившем свою жизнь покупке и восстановлению старинных зданий, Рэн, не теряя не секунды, связался с ним.

К счастью, Ллойд самолично прилетел в Англию, осмотрел дом и заявил, что вполне доволен увиденным.

Однако счастье сменилось совершенно противоположным чувством, когда Рэн получил сообщение по факсу о том, что секретарь Ллойда, мисс Сильвия Беннет, вылетает в Лондон, чтобы проследить за ремонтом и обновлением дома. Конечно, Рэн мог бы просто сбежать и попросить кого-нибудь другого встретиться с Сильвией, но это было не в его духе. Он привык сам выполнять грязную работу, не думая о возможных неприятностях.

Возможных неприятностях! Его губы изогнулись в горькой усмешке. В тех неприятностях, которыми грозит ему встреча с Сильвией, нет ничего невозможного…

На протяжении нескольких лет Алекс и Молли постоянно докладывали о ее успехах. Сильвия с отличием окончила университет… Сильвия живет в Нью-Йорке и ищет работу… Сильвия нашла работу… Сильвия уехала в командировку в Венецию… В Рим… В Прагу… Сильвия… Сильвия… Сильвия…

Однако он узнавал о ней не только от Алекса и Молли. Прошлой зимой в Лондоне Рэн неожиданно столкнулся с матерью Сильвии.

Белинда с преувеличенной радостью поздравила его с недавним восшествием в круг аристократии. Она всегда отличалась крайним высокомерием. Рэн не забыл, как она ответила Алексу, когда после смерти его отца Сильвия попросилась остаться со сводным братом в «Отель-Плейс» вместо возвращения в интернат.

– Сильвия не может жить с тобой, Алекс, – резко выговаривала Белинда. – Во-первых, это неприлично. В конце концов, между вами нет кровного родства. А во-вторых… Здесь Сильвия якшается с неподходящими людьми.

Рэн, случайно оказавшийся у дверей библиотеки во время этого разговора, собрался было повернуться и уйти, как вдруг неожиданно услышал собственное имя.

Алекс спросил у мачехи:

– С какими еще людьми…?

– Ну, Рэн для начала… О, я знаю, ты считаешь его своим другом, но он всего лишь наемный работник, и…

Алекс вскипел.

– Рэн – мой друг и, между прочим, по происхождению он гораздо выше нас всех вместе взятых.

– Правда? – ехидно усмехнулась Белинда. – Может, он и лучшего происхождения, Алекс, но у него ни гроша за душой. Я боюсь, что Сильвия в него влюбится, испортит себе репутацию, и это помешает ей удачно выйти замуж.

– «Удачно выйти замуж»? – со злостью повторил Алекс. – Господи, в каком веке мы живем…?

– Сильвия моя дочь, и я не хочу, чтобы она связывалась с прислугой… включая Рэна. И раз уж мы коснулись этой темы, Алекс, я считаю, что ты, как ее сводный брат, должен заботиться о ней и защищать от неподходящих… друзей…

Рэн до сих пор не забыл свою горечь, жгучую ярость и обиду… С тех пор он старался держаться от Сильвии как можно дальше, хотя сама Сильвия всячески ему в этом препятствовала. Ему в то время было двадцать семь, на десять лет больше, чем ей. Он был мужчиной, а она все еще оставалась ребенком.

Ребенком… Девочкой, которая страстно клялась ему в любви и с еще большей страстью требовала от него взаимности, требовала, чтобы он занялся с ней любовью… чтобы показал… научил… взял ее…

Рэн готов был свернуть ей шею или… Он не забыл, как она спорила с ним, обнимала его, прижималась к его рту своими мягкими губами…

Тогда ему удалось устоять перед ней… но… только тогда…

Она всегда была пылкой натурой. Неудивительно, что ее любовь сменилась ненавистью и отвращением.

А теперь она возвращается. Не только в Англию, но сюда, в Хавертон, в его дом… в его жизнь…

Какой она стала? Красивой, конечно … Еще в раннем детстве было очевидно, что со временем она превратится в ослепительно прекрасную женщину.

– Ты знаешь, естественно, что Сильвия работает в Нью-Йорке… с миллиардером… – хвасталась Белинда, сияя от радости. – Он от нее без ума, – добавила она, и по ее тону Рэн догадался, что Сильвию и Ллойда связывают далеко не деловые отношения…

Позже, встретив Ллойда, Рэн был потрясен до глубины души, узнав, насколько он старше Сильвии. Но в конце концов, это ее личное дело.

Сильвия… Через несколько часов она будет здесь.

– Я презираю тебя, Рэн, я тебя ненавижу, – прошипела она сквозь стиснутые зубы и отвернулась, когда Рэн, пришедший проститься с ней перед ее отлетом в Нью-Йорк, попытался поцеловать ее в щеку

«Я тебя ненавижу…» – Она произнесла это с таким же пылом, с каким когда-то кричала о своей любви.


Вторая глава

Миль за пять до пункта назначения Сильвия остановила машину у обочины дороги и выключила двигатель – не потому, что заблудилась, и не для того, чтобы насладиться красотой безлюдных Дербиширских полей, согретых ласковым вечерним солнцем.

Нет, причина ее остановки заключалась во взмокших от волнения ладонях и предательском смятении мыслей и чувств.

Когда они наконец встретятся… столкнутся… с Рэном, ей хотелось бы сохранить спокойствие и контроль над ситуацией. Она уже не восторженная девочка, умирающая от любви, а женщина, делающая свою работу. Она не позволит личным чувствам влиять на свои решения.

Многие завидовали ее работе – еще бы, Сильвия разъезжает по всему свету, живет в самых прекрасных домах, имеет возможность нанимать самых высокооплачиваемых работников. Но это далеко не все.

Как одобрительно заметил Ллойд в прошлом году, оценивая проделанную работу в итальянском палаццо, Сильвии удавалось не только учесть все исторические детали, не только привести стиль оформления в соответствие с первоначальным убранством помещений, но и проявить такую необычайную практическую сметку, которая позволяла ей выполнить всю работу вовремя и уложившись в бюджет.

Это давалось не так уж легко. Она проводила долгие часы за изучением смет и калькуляций, а еще дольше бегала по складам, подбирая ткани и мебель. Из-за возраста строений ей частенько приходилось находить и нанимать работников, способных выполнить копии требуемых предметов меблировки. В Италии и, как ни странно, в Лондоне можно было найти множество таких умельцев, но их услуги стоили больших денег. Сильвия сама удивлялась своей способности спорить и торговаться до тех пор, пока не получала желаемый результат за сравнительно небольшую сумму.

Естественно, ей приходилось проявлять немалую твердость в общении с нанятыми работниками и с бывшими владельцами, за которыми очень часто оставалось право пожизненной аренды, и которые не могли удержаться от советов насчет ремонта и будущего оформления дома.

Да, Сильвии удалось уладить несколько особо трудных случаев, пустив в ход такт и терпение.

Требовался определенный навык, чтобы не задеть очень чувствительную гордость бывшего хозяина, и в то же время обставить дом в соответствии со вкусами Ллойда.

Но сейчас ей придется считаться не только с чувствами бывшего владельца. Нет, на этот раз могут быть задеты ее собственные чувства и самые глубокие переживания.

Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, вытерла руки салфеткой и снова завела двигатель.

Сильвия взяла напрокат джип не только потому, что в окрестностях Хавертон-Холла почти не было мощеных дорог. По опыту она знала, что мощный «внедорожник» окажется настоящим подспорьем, когда ей придется рыскать по всей округе в поисках материалов для ремонта.
Десять минут спустя она въехала в распахнутые настежь ворота Хавертон-Холла. Две сторожевые будки по обе стороны ворот, объединенные красиво изогнутой аркой, выглядели совсем обветшалыми.

Сильвия знала, что они построены в то же время, что и основное здание, по проекту одного из лучших архитекторов.

Ведущая к дому дорога петляла между двумя рядами деревьев, некоторые из которых были вырублены, нарушая тем самым первоначальную симметрию. Но оставшиеся настолько разрослись, что совершенно загораживали дом, и Сильвия смогла разглядеть его только за последним поворотом.

У нее перехватило дыхание. Сильвия привыкла к красивым постройкам – к примеру, наследственный дом Алекса славился своей изысканной планировкой. Но это здание, несмотря на свой потрепанный вид, было чем-то особенным, и Сильвия сразу поняла, чем оно так понравилось Ллойду.

Расположенный на небольшом холме, с которого открывается прекрасный вид на окружающие сады, этот дом сочетает в себе все достоинства неоклассической архитектуры, – размышляла Сильвия, медленно въезжая на покрытую гравием площадку у центрального крыльца. Остановив машину, она раскрыла дверь и вышла наружу.
Рэн глядел на нее из окна второго этажа. Она приехала ровно за пять минут до назначенного срока. Рэн поморщился, вспомнив маленькую Сильвию и ее вечную привычку все время опаздывать.

Они встретились на крыльце. Рэн распахнул тяжелую входную дверь в тот самый момент, когда Сильвия шагнула на верхнюю ступеньку. Она остановилась, заметив его, и замерла, словно газель, почуявшая запах леопарда.

Он совсем не изменился. Высокий, широкоплечий, с гладкой здоровой кожей сельского человека, с загорелыми руками, в узких джинсах, обтягивающих длинные, мускулистые ноги, и в слегка поношенной рубахе. Его волосы были такими же густыми, как прежде, подбородок остался таким же твердым – никаких следов распутства, вопреки сплетням, услышанным от ее матери или от Молли, о бесконечной веренице богатых, изысканных женщин в его жизни. Рэна всегда тянуло именно к таким женщинам – чуть старше него, элегантным, опытным, знающим о таких вещах, которые и не снились юной семнадцатилетней обожательнице.

Изменились только глаза. О, они сохранили свой потрясающий цвет – нечто среднее между ониксом и темным золотом, с сияющими умопомрачительными искорками, в обрамлении невероятно длинных, густых, черных ресниц.

Да, все это ей знакомо; но чувственность его взгляда, проблеск мужского интереса в глазах Рэна, когда он посмотрел на ее грудь, прикрытую футболкой, и стройные бедра, обтянутые простыми голубыми джинсами… такого она не ожидала, по крайней мере, от него.

Сильвия инстинктивно взглянула на него с холодным возмущением. И тогда кто-то из них сократил разделяющее их пространство с безопасных нескольких метров до одного шага.

Кто-то из них… К своей досаде, Сильвия заметила, что не только Рэн придвинулся к ней ближе, а и сама она шагнула прямиком к входной двери вместо того, чтобы обойти Рэна по краю крыльца. Когда она успела сделать шаг… и как, даже не заметив этого…? Рэну всегда удавалось сбивать ее с толку. Все это в прошлом, – со злостью напомнила себе Сильвия. И, чтобы дать понять это Рэну, она протянула ему руку и с улыбкой превосходства произнесла, слегка повысив голос:

– Рэн, замечательно, я рада, что ты здесь. Мы можем сразу перейти к делу. Я изучила план здания, но так как планы почти всегда отличаются от реальности, то…

Боже, как она хороша, – думал Рэн. Он чувствовал жар, растекающийся по жилам. Она всегда была красивой. Но раньше это была невинная, детская красота… Теперь же ее сексуальность поражала, как удар под дых.

Что касается ее покровительственного тона и протянутой для рукопожатия ладони… Позже Рэн упрекнет себя в безрассудстве, но сейчас…

Не замечая ее протянутой руки, он преодолел разделяющее их расстояние и, прежде чем Сильвия успела опомниться, обнял ее за талию и вдохнул ее опьяняющий аромат.

– Рэн!


Неужели это действительно ее голос с таким мягким, хрипловатым, и несомненно чувственным звучанием, в котором больше приглашения, чем протеста?

Было слишком поздно что-то менять; Рэн, побуждаемый ее «протестом», уже начал действовать. Его руки скользнули от ее талии к плечам, и он привлек ее ближе, его рот прижался к ее губам в далеко не братском поцелуе. У Сильвии закружилась голова, хотя именно об этом она мечтала долгие годы.

В отчаянии она попыталась сопротивляться, но бесполезно. Ее собственные чувства изменили ей, приняв сторону Рэна.

– Рэн…


Сильвия инстинктивно прильнула к нему, прижалась всем телом, ощутив восхитительную смесь страха и удовольствия.

– Ммм…


Под ее ладонями тело Рэна казалось таким большим, таким твердым, таким…

Она запустила руки ему под рубашку, наслаждаясь прикосновениями к его разгоряченной коже.

Она почувствовала его дрожь, и сама задрожала в ответ.

Единственный мужчина видел ее тело обнаженным, ему одному она показала себя всю, гордясь своей женственностью, своей сексуальностью, своим желанием, не опасаясь… даже не задумываясь о том, что он может ее отвергнуть.

Отвергнуть ее!

Внезапно Сильвия замерла, ее ногти впились в спину Рэна, как только она с ослепляющей ясностью поняла, чем занимается и, главное, с кем.

– Отойди от меня… – гневно потребовала она и столь же гневно его оттолкнула, залившись краской унижения и стыда. Рэн немедленно подчинился и, не сводя глаз с ее лица, расстегнул ремень и начал заправлять рубашку в джинсы.

Сильвия поняла, что ее румянец стал гораздо гуще, но все же заставила себя не отворачиваться, пока он неторопливо приводил себя в порядок.

Наконец Рэн застегнул свой ремень и, глядя ей прямо в глаза, насмешливо поприветствовал:

– Добро пожаловать в Хавертон-Холл…

Сильвия отдала бы все на свете за достаточно едкий ответ, но ей так ничего и не пришло на ум. Самое ужасное заключалась в том, что несмотря на все свои планы и данные себе обещания, она все же уступила ему. А еще хуже… гораздо хуже… Сильвия проглотила знакомый комок, подступивший к горлу. Никогда… Она не пройдет по этому пути снова… Ни за что на свете. Наглый, эгоистичный, можно сказать, жестокий поступок Рэна подтверждал все самое плохое, что о нем говорили. Сильвия не питала иллюзий насчет причин его поцелуя… Он хотел напомнить ей не только о прошлом, но и об его превосходстве… хотел сказать, что на тот срок, пока им придется работать вместе, он всегда сможет надавить на нее… и причинить боль.

Сильвия резко отвернулась, не дожидаясь, пока он увидит выражение ее глаз.

– Это озеро нужно очистить, – твердым голосом заявила она, глядя, прищурившись, на большое декоративное озеро в нескольких сотнях метров от дома.

Эти слова оказались ошибкой. Когда Рэн ответил, в его голосе явственно чувствовалась насмешка.

– Да, конечно, но будем надеяться, что на этот раз ты не нырнешь головой в грязь. А не то нам придется окатить тебя из шланга. Не представляю, чтобы миссис Эллиот пустила тебя в Дом священника облепленную грязью и тиной…

Сильвия замерла, в первую секунду она даже пропустила мимо ушей напоминание об унизительном происшествии, когда, будучи еще подростком, она потеряла равновесие и бултыхнулась в пруд в поместье Алекса.

– В Дом священника? – переспросила она с угрожающим спокойствием.

Из отчета Сильвия вычитала, что Рэн живет в построенном в восемнадцатом веке доме приходского священника, являющемся частью имения. Судя по планам и фотографиям, это большое и красивое здание, утопающее в зелени, и Сильвия не слишком удивилась, узнав, что оно было выстроено специально для младшего сына владельца, решившего стать священнослужителем.

– Гм… ты не могла увидеть его с дороги. Это в другой стороне. Я сейчас живу там и попросил миссис Эллиот, бывшую домработницу моего двоюродного брата, приготовить для тебя комнату. Ллойд предупредил, что твоя работа может затянуться на несколько месяцев, и мы с ним договорились, что поскольку до ближайшего города далеко, а ты привыкла тратить деньги очень экономно, лучше тебе будет поселиться в Доме священника.

Его слова звучали разумно, но все же… она уже не ребенок, и не нуждается в указаниях Рэна!

– Но ты сам живешь в Доме священника, – торопливо возразила Сильвия.

Рэн удивленно изогнул бровь.

– Там десять спален, Сильвия, не считая верхнего этажа – хватит места для нас обоих.

– Эта миссис Эллиот тоже здесь живет? – чопорно поинтересовалась Сильвия.

Рэн секунду смотрел на нее, а затем разразился хохотом.

– Нет, – невозмутимо ответил он, – хотя лично мне это без разницы. Нам уже приходилось жить под одной крышей, Сильвия, и если ты до сих пор переживаешь из-за своих хождений во сне… – Он оскалился и, к ее ярости, насмешливо похлопал ее по руке, продолжая смеяться. – Не волнуйся. Я повешу замок на свою дверь, чтобы ты не забрела ко мне ночью…

Сильвия от злости утратила дар речи.

– Что не так? – невинно спросил Рэн. – Нет ничего постыдного в том, что иногда у тебя бывают приступы лунатизма… Конечно, лучше бы заранее позаботиться, чтобы ты не ложилась спать голой, но я предупрежу миссис Эллиот и…

Сильвия зарычала от бешенства, заставив его умолкнуть.

– Это было много лет назад, еще в детстве, и случилось всего один раз… Теперь я уже не хожу во сне…

Что она делает? Что она говорит? Как она допустила такое? Сильвия стиснула зубы. Да, однажды, когда она была сильно расстроена повторным замужеством матери, с ней случился приступ лунатизма, и Рэн случайно встретил ее в коридоре. Это произошло всего один раз и никогда не повторялось. И даже во время ее безумной влюбленности в Рэна ей и в голову не пришло нарочно прокрасться в его спальню. Она была слишком честной, слишком наивной для этого.

– Нет! Тогда что тебя беспокоит? – Внезапно лицо Рэна стало серьезным. – Если тот факт, что ты будешь жить под моей крышей, пока Ллойд в Нью-Йорке…

– Твоей крышей? – выпалила Сильвия, ухватившись за возможность выбить у него почву из-под ног и снова овладеть ситуацией. Она едко усмехнулась. – Дом священника больше не твой, Рэн. Поскольку это часть поместья, он перешел в собственность Траста и…

– Вовсе нет, – так же торопливо перебил ее Рэн. – Я сохранил за собой Дом священника и землю. Я намерен возделывать этот участок и получить лицензии на лов рыбы и охоту.

Сильвия растерялась. Раньше Ллойд никому такого не позволял. Обычно он настаивал на покупке всей земли, примыкающей к дому.

– Если ты согласна последовать за мной, мы можем съездить к Дому священника прямо сейчас, – невозмутимо предложил Рэн.

Сильвия покачала головой.

– Нет… сначала я хочу осмотреть здание.

Рэн уставился сначала на нее, а затем на свои часы.

– Это займет не меньше двух часов, а может и дольше; сейчас уже вечер.

Сильвия выгнула бровь.

– И что из этого?

Рэн пожал плечами.

– Я просто подумал, что после перелета через Атлантику и долгой поездки из аэропорта ты захочешь сначала отдохнуть. А потом уже осмотришь дом на свежую голову.

– Ты отстал от жизни, Рэн, – сообщила ему Сильвия с высокомерной улыбкой. – На дворе девяностые годы. Сегодня ничего не стоит перелететь через Атлантику ради делового завтрака и вернуться к обеду.

Рэн снова пожал плечами и махнул рукой в направлении входной двери.

– Хорошо… после вас…

Входя в дом вслед за Сильвией, Рэн на мгновение замедлил шаг. Потрясение от встречи с ней оказалось слишком сильным. Он ожидал увидеть женщину, а не девочку, которую когда-то провожал на самолет, летящий в Америку. Лики женственности могут быть очень разными, но ни один из них не мог произвести на него такого ошеломляющего впечатления, какое произвела Сильвия.

Ее волосы, длинные и густые, падали на плечи потоком жидкого золота. Глядя на них, глядя на нее, Рэн умирал от желания коснуться этих шелковистых прядей…

У него все сжалось внутри. Белоснежная футболка мягко облегала ее высокую грудь. Те футболки, которые она носила в детстве были большими, мешковатыми и всегда чем-то заляпанными.

Рэн был уверен, что такие футболки, как эта, совершенно не предназначены для работы.

А ее джинсы…!

Рэн зажмурился. Почему эти простые голубые штаны, любовно обтягивающие женскую фигуру, так возбуждают мужчин?

Внезапно он понял, что если бы не был знаком с Сильвией и увидел бы ее на улице, идущую впереди, то непременно ускорил бы шаг, чтобы оценить, настолько ли хорошо ее лицо, как вид сзади.

Но это не какая-нибудь незнакомка, а Сильвия.

– Я сказала Алексу, чтобы он уволил тебя, если ты не будешь держаться подальше от Сильвии, – заявила однажды ее мать.

Она застала Рэна в неподходящее время, и он инстинктивно огрызнулся, хотя и пожалел впоследствии о своем ответе.

– Вы лучше Сильвию предупреждайте, чтобы держалась от меня подальше. Это она ко мне пристает. В ее возрасте все девочки такие, – злобно добавил Рэн, глядя на поджатые губы Белинды.

И тогда он заметил Сильвию, проскользнувшую в открытую дверь кабинета Алекса. Подслушивала? Рэн надеялся, что нет. Хотя она и докучала ему своей любовью, он не хотел обижать ее. Но теперь, глядя на нее, Рэн понял, что если их встреча и принесет кому-то боль, то только ему! Зачем она выбрала себе в любовники человека, годящегося ей в отцы? Теперь Рэн начал это понимать. Хотя бы потому, что она слишком рано потеряла отца.

Сильвия открыла незапертую дверь дома и скрылась внутри. Рэн угрюмо побрел следом.


Третья глава

Они осмотрели нижний этаж, прошли по элегантной галерее с окнами, выходящими в парк, и только начали исследовать просторный бальный зал, как Сильвия вдруг поняла, что Рэн был прав, советуя ей отдохнуть перед осмотром дома.

Комнаты Хавертон-Холла не были такими огромными, как залы итальянского палаццо с их мраморными полами, но Сильвия уже утратила счет многочисленным гостиным, через которые ей пришлось пройти на нижнем этаже. Одна только галерея тянулась целую милю, а когда Сильвия взглянула на покрытый пылью паркетный пол бального зала, у нее екнуло сердце при мысли о предстоящем осмотре высоких потолков и мозаичных панелей. А ведь останутся еще и верхние этажи! Но Сильвия не могла проявить слабость перед Рэном. Поэтому, не обращая внимания на первые признаки подступающей головной боли, она глубоко вздохнула и принялась осматривать панели.

– Первое, что нужно сделать, это составить отчет о размерах разрушений, – сказала она Рэну твердым деловым тоном.

Рэн перебил ее.

– Это не обязательно.

Сильвия остановилась и со злостью на него взглянула.

– Рэн, ты должен понять, – многозначительно заявила она. – Здесь я ответственна за все. Твое одобрение мне не требуется. Дом разрушается. Нам нужен отчет специалистов о размере ущерба.

– Я уже его получил.

Сильвия нахмурилась.

– Когда…? – начала она.

Но прежде, чем она успела закончить, Рэн невозмутимо ответил:

– Было ясно, что Трасту понадобится результат полного структурного обследования дома, поэтому я и провел его, чтобы сэкономить время. Я дам тебе копию отчета. Я уже выслал один экземпляр в Нью-Йоркский офис Траста на прошлой неделе.

У Сильвии сильнее забилось сердце, а на щеках появился гневный румянец.

– Ты заказал полное обследование? – с угрожающим спокойствием спросила она. – Можно узнать, кто дал тебе на это право?

– Ллойд, – последовал краткий и ошеломляющий ответ.

Сильвия открыла рот, но тут же снова его захлопнула. Это было вполне в духе Ллойда, и она это понимала. Он думал только о том, чтобы побыстрее довести до ума свой последний излюбленный проект. Естественно, он не знал, в отличие от Сильвии, что Рэн не столько пытается помочь, сколько стремится пошатнуть ее авторитет.

– Как я понял, ты не читала отчет, – продолжил Рэн таким тоном, словно разговаривал с нерадивой школьницей, не выучившей домашнее задание.

Сильвия скрипнула зубами.

– Я не получала никакого отчета, – едко ответила она.

Рэн пожал плечами.

– Что ж, у меня еще остался экземпляр. Хочешь продолжить осмотр, или сначала отчет почитаешь?

Если бы этот вопрос задал кто-то другой, Сильвия бы с радостью воспользовалась возможностью отложить работу до тех пор, пока не отдохнет и не избавится от жуткой головной боли. Но так как это был Рэн, Рэн, которому она не собиралась ни в чем уступать, Сильвия покачала головой и сердито ответила:

– Когда я захочу изменить свои планы, Рэн, я сообщу тебе об этом.

Он слегка изогнул бровь, но ничего не сказал.

Всю неделю стояла жара, и в бальном зале нечем было дышать. Висящая в воздухе пыль забивала ноздри.

Сильвия чихнула и поморщилась от усилившейся боли. Яркий солнечный свет вливался в окна, вызывая у нее странную дурноту… Она отвернулась и охнула, почувствовав, как кровь застучала в висках от малейшего движения.

Такие сильные боли беспокоили ее очень редко. Обычно причиной их было переутомление. Украдкой от Рэна, она осторожно потерла виски.

– Берегись… – предупредил ее Рэн.

– Что? – Сильвия метнулась в сторону и покраснела, когда Рэн указал на полуотвалившийся кусок штукатурки, прямо над ее головой.

На свету Сильвию тошнило все сильнее. В отчаянии она зажмурилась и тут же пожалела об этом, ощутив сильнейший приступ головокружения.

– Сильвия…

Она торопливо открыла глаза.

– Что с тобой? – резко спросил Рэн.

– Ничего, – со злостью огрызнулась Сильвия. – Всего лишь головная боль.

– Головная боль…? – Рэн с удивленным видом взглянул на ее белое, как мел, лицо и выступившую на лбу испарину. – На этом все, – твердо заявил он. – Закончим завтра. Тебе нужно отдохнуть.

– Я должна делать свою работу, – дрожащим голосом возразила Сильвия, но Рэн пропустил ее ответ мимо ушей.

– Ты сможешь дойти до машины? – спросил он. – Или тебя придется нести?

Сильвия окинула его яростным взглядом.

– Рэн, я в порядке, – солгала она и охнула, когда за неосторожным движением последовал очередной прилив боли.

Рэн тут же схватил ее за руку и потащил к дверям, не обращая внимания на ее возмущенные вопли

На верхней ступени лестницы он развернулся и подхватил Сильвию на руки, прошипев сквозь зубы:

– Если собираешься упасть в обморок, Сильвия, можешь сделать это сейчас.

Сильвия хотела сказать ему, что вовсе не намерена падать в обморок, но ее лицо прижималось к его плечу, а ее губы, если бы она попробовала заговорить, коснулись бы его теплой кожи и…

Судорожно сглотнув, она попыталась изгнать боль с помощью самовнушения, но это не помогло. По опыту она знала, что единственным лекарством был бы хороший сон.

Спустившись, Рэн пересек прихожую, распахнул ударом ноги входную дверь и вынес Сильвию на воздух.

– Что ты делаешь? – спросила Сильвия, когда он пронес ее мимо джипа к своей машине.

– Везу тебя домой… в Дом священника.

– Я могу доехать сама, – заспорила Сильвия, но Рэн только рассмеялся в ответ.

– Ни за что… – Затем он опустил ее на заднее сиденье своего «лендровера», такого же древнего, как и тот, на котором Рэн когда-то разъезжал по поместью Алекса. Пока Сильвия пыталась усесться поровнее, он прыгнул на сиденье водителя и повернул ключ зажигания.

– Рэн… мои вещи… – Рэн явно не собирался выслушивать ее возражения. Поскольку перекричать шум двигателя не представлялось возможным, Сильвия прекратила свои попытки остановить Рэна и свернулась комочком на сидении, нахохлившись и уставившись в окно.

Рэн мрачно взглянул на ее ссутуленные плечи и повернутое в профиль лицо. В этой позе она казалась очень беззащитной, похожей не на сильную, облеченную властью деловую женщину, а на девочку, которую он помнил.

«Лендровер» свернул на грунтовую дорогу, ведущую к Дому священника.

Девочка или женщина, какая теперь разница? Рэн шепотом выругался. Внезапно его внимание привлекли несколько оленей, пасущихся у дороги. Предполагалось, что они не должны выходить с территории парка, прилегающей к дому и отведенной под пастбище. Должно быть, в изгороди есть дыра – в той новой изгороди, на постройку которой ушли почти все его скудные сбережения. А значит… В округе ходили слухи о ворах; местные фермеры часто жаловались на кражи скота.

Как только он отвезет Сильвию в дом, надо будет прогуляться по окрестностям и проверить изгородь.

Сильвия поморщилась, когда колесо «лендровера» угодило в яму, и с трудом удержалась от вскрика. По крайней мере, ей показалось, что крик боли она сдержала, но Рэн все же что-то почувствовал и резко спросил:

– Что случилось? Что с тобой?

– Ничего… Просто болит голова, – выдавила она и покраснела, поняв, что Рэна обмануть ей не удастся.

– Болит голова? По-моему, это сильнейшая мигрень. У тебя есть какие-нибудь лекарства или…?

– Это не мигрень. Это… у меня… от усталости. Это… случается время от времени. Поездки… перелеты…

Рэн поджал губы.

– Что с тобой, Сильвия? – тихо спросил он. – Почему тебе так трудно признать свою слабость? Что заставляет тебя из кожи вон лезть? Любой человек на твоем месте, которому бы пришлось перелететь через Атлантику и проехать без остановки пятьдесят миль, непременно отдохнул бы перед работой, но ты…

– Может это и в обычаях британцев, но в Америке все по другому, – резко ответила Сильвия. – Там в людях ценят способность работать в полную силу и…

– И загонять себя до полусмерти? Я думал, Ллойд… – Рэн замолчал, не желая говорить о тех взаимоотношениях, которые, по его мнению, связывали Сильвию и ее начальника. – Я думал, он заботится о тебе… дорожит тобой…

Сильвия уселась ровно, не обращая внимания на пульсирующую головную боль, и сердито взглянула на Рэна.

– Ллойд не… не…

Она умолкла, покачав головой. Как она сможет рассказать Рэну или кому бы то ни было о своих побудительных мотивах, о своих воспоминаниях и страхах? В переходном возрасте она совершила слишком много глупостей, доставила неприятности самым близким людям, а о своей связи с Уэйном ей придется сожалеть до конца жизни.

В то время Сильвия, конечно, не представляла, что он за человек. В своей наивности она даже не догадывалась, что он не просто рубаха-парень, покупающий горсть наркотических таблеток и раздающий их своим друзьям на дискотеке.

Когда она бросила университет и прибилась к Уэйну и его компании, то очень быстро поняла свою ошибку. Сильвия знала, что будет вечно благодарна Алексу и Молли не только за то, что они помогли ей выпутаться из опасной ситуации, но и за то, что они поддержали ее, поверили в ее раскаяние и помогли вернуться к нормальной жизни.

Они с Уэйном не были любовниками, хотя многие из ее знакомых не могли в это поверить, как и в то, что Сильвия не употребляла наркотики. Но общение с ним наложило на нее отпечаток, она узнала о многих грязных сторонах жизни. После того, как Алекс, уладивший ее отношения с матерью и с университетскими преподавателями, помог ей восстановиться в университете, она поклялась себе, что отплатит ему и Молли за их любовь и поддержку, доказав, что все их усилия были не напрасны.

Вернувшись к учебе, она заработала репутацию затворницы и зубрилы; с вечеринками и свиданиями было покончено, а наградой за подобное отношение послужили отличные оценки на экзаменах.

А теперь, как и в случае с Алексом и Молли, Сильвия старалась оправдать доверие Ллойда. Это правда, что иногда она доводит себя до переутомления… но от этого слова Рэна почему-то не кажутся менее обидными.

Если Сильвия так уж старалась проявить свою энергию и деловитость, зачем ей желать, чтобы Рэн обращался с ней более мягко, заботливо или даже нежно…

– Какого черта ты не сказала, что тебе плохо?

Резкое замечание Рэна нарушило ход ее мыслей, высветив всю их глупость и наивность.

– Это еще зачем? Вряд ли акционерам Траста понравилось бы, если бы я принялась растрачивать время, а следовательно и деньги, на болтовню о своем здоровье. Мы с тобой давно знакомы, Рэн, но насколько я понимаю, сейчас нас связывает только дело.

Прошло несколько секунд, прежде чем Рэн удостоил ответом ее выразительную речь. Сильвия уже решила, что он и вовсе ее не слушал, как вдруг он обернулся и произнес:

– То есть, между нами теперь чистый бизнес и только?

Сильвии потребовалось все ее мужество, чтобы встретиться с ним взглядом, но каким-то образом ей это удалось, хотя дыхание у нее замерло, а сердце заныло почти так же, как и голова.

– Да.


Рэн первым отвел взгляд, его лицо окаменело.

– Что ж, как хочешь, – резко ответил он.

Его ответ вместо чувства облегчения вызвал в ней… что? Разочарование из-за того, что Рэн не стал возражать, не дал ей возможность вступить в спор. Но зачем? Что она хочет ему доказать?

Разозлившись на себя, Сильвия покачала головой. Естественно, ей нечего доказывать. Она высказала все, что хотела, и теперь Рэн понял, какими она видит их будущие взаимоотношения. Теперь он твердо знает, что если бы не его сделка с Трастом, у Сильвии не было бы ни причин, ни особого желания иметь с ним дело.

Впереди мелькнула небольшая рощица. Рэн свернул и, промчавшись мимо красной кирпичной стены, въехал в распахнутые ворота.

От показавшегося за воротами дома у Сильвии перехватило дыхание.

Она привыкла к величественным и красивым зданиям, к изысканной архитектуре, к такому великолепному пейзажу и внутреннему убранству, что глаз нельзя было отвести. Но это было нечто иное.

Этот дом казался ей настолько знакомым, как будто она уже ходила по его коридорам, исследовала каждую комнату, каждый уголок. Это был дом, который она рисовала себе в своих детских фантазиях. Дом, предназначенный для семьи, о которой она так долго мечтала.

Сильвия, как зачарованная, смотрела на стены из красного кирпича, отмечая взглядом профессионала идеальную симметрию окон. Старая глициния заплетала всю стену фасада, ее ствол и ветви казались серебристо-серыми на теплом оттенке камня; время ее цветения уже прошло, но густая зелень листвы продолжала радовать глаз.

Перед тем, как мать Сильвии вышла замуж во второй раз, они жили в маленькой лондонской квартирке. Мама была очень общительным человеком и постоянно участвовала во всяких благотворительных делах, но Сильвия никогда не чувствовала себя уютно в изысканно обставленных комнатах. До папиной смерти у них был большой дом в окрестностях Лондона, и Сильвия скучала по той свободе, которую давала ей сельская жизнь.

Чтобы утешить себя, она выдумывала свой идеальный дом и, соответственно, идеальную семью: маму, папу, дочку – то есть, себя, еще одну сестру, чтобы было с кем играть, и брата тоже, а также бабушек, дедушек, теть, дядь и двоюродных братьев и сестер. Всю свою творческую энергию, всю фантазию она отдавала мечтам об этом доме. Дом, предназначенный для большой семьи, дом, в котором будут жить любовь и забота… дом, вокруг которого достаточно земли, чтобы завести пони. Дом… дом… Этот дом!

Рэн остановил свой «лендровер». Сильвия, дрожа, вылезла наружу, не сводя глаз с дома, не замечая странного взгляда Рэна.

На секунду, увидев на ее лице это просветленное выражение, Рэн как будто перенесся в прошлое… в те дни, когда она смотрела на него такими же сияющими глазами, в те дни, когда…

Он мрачно напомнил себе недавние слова Сильвии, установленные ею границы. Она ясно дала понять, что вернулась в его жизнь исключительно из-за дела и, будь у нее выбор, предпочла бы работать в другом месте и с другим человеком…

Под подошвами Сильвии заскрипел гравий, когда она, словно во сне, побрела к входной двери Дома священника.

Сильвия знала, что скрывается за этой дверью. Светлые стены прихожей и полированная антикварная мебель, блестящие паркетные полы, ковры и вазы с полевыми цветами. Картина, созданная ее воображением предстала перед ней, как наяву – она даже чувствовала запах цветов… видела довольный взгляд кошки, привольно разлегшейся на ковре, хотя ее законное место было не здесь, а на кухне.

Машинально потянувшись к дверной ручке, Сильвия неожиданно опомнилась. Смутившись, она шагнула в сторону, стараясь не глядеть на Рэна, поворачивающего ключ в замке.

Как жаль, что именно Рэн владеет этим домом, воплотившим в себе ее детские мечты и чаяния.

Дверь распахнулась. Рэн пропустил Сильвию вперед, но сделав шаг, она резко остановилась. Перед ее ошеломленным взглядом предстали выгоревшие обои и облупившаяся темная краска. На месте блестящего паркетного пола оказалась ковровая дорожка, такая старая и изношенная, что ее первоначальный цвет почти невозможно было различить.

Конечно, здесь имелась мебель, не антикварная, а просто старая и запыленная, но не было цветов, не было приятного аромата и, что вовсе не удивительно, не было кошки.

– В чем дело? – спросил Рэн.

Приступ острой зависти, испытанный Сильвией при виде дома, сменился глубокой грустью. Здесь было довольно чисто, если не считать резкого, химического запаха, вызывающего желание чихнуть, но изнутри это здание вовсе не напоминало дом ее мечты.

Она услышала позади шаги Рэна.

– Я отведу тебя в твою спальню, – сказал он. – У тебя есть что-нибудь от головной боли?

– Да, но в сумке, которая осталась в арендованной машине.

Пару минут назад, восхищаясь внешним обликом Дома священника, Сильвия и про головную боль забыла, но теперь, от сильного запаха в коридоре, боль нахлынула с новой силой. Нужно было побыстрее прилечь в какой-нибудь темной и тихой комнатке.

– Сюда, – зачем-то пояснил Рэн, направляясь вверх по лестнице.

Когда-то эта лестница была довольно изящной; оригинальные перила давно исчезли, а вместо них стояло такое уродство, что Сильвия вздрогнула от отвращения.

Здесь совсем грустно и неухожено, – решила Сильвия, поднявшись на просторную лестничную площадку, покрытую таким же отталкивающим темно-коричневым ковром, как и в прихожей на первом этаже.

– Здесь жил твой дедушка? – с любопытством спросила Сильвия.

– Нет. Этот дом сдавался. Когда мой двоюродный брат получил наследство, он переехал сюда, а после его смерти… Сначала я решил продать дом, но возможных покупателей отталкивало то, что отсюда слишком далеко до шоссе. А поскольку я решил заняться фермерством, пришлось самому сюда переехать. Конечно, тут еще работать и работать…

Сильвия промолчала, но ее выразительный взгляд оказался слишком многозначительным. Рэн холодно добавил:

– Да, я понимаю, ты привыкла к самому лучшему, и тебе здесь не нравится. Прости, что единственное жилье, которое я могу тебе предложить, не соответствует уровню твоих запросов…

Глаза Рэна потемнели, когда он представил себе изысканную обстановку дома Алекса и роскошь, которой окружил Сильвию Ллойд. Но Сильвии, прекрасно помнившей, как Рэн однажды застал ее в гораздо более примитивных условиях, когда она бродяжничала с компанией Уэйна, его взгляд показался явной насмешкой.

– Тебе сюда. – Рэн провел ее по коридору, раскрыл одну из дверей и остановился, пропуская девушку вовнутрь.

Спальня оказалась просторной, с двумя окнами, сквозь которые вливался яркий вечерний свет. Старомодная деревянная мебель была безупречно чистой, но ей не хватало того теплого блеска, который достигается долгим и тщательным уходом. Пустая каминная решетка, которую Сильвия украсила бы коллекцией засушенных цветов или занавесила вышитой шторкой, только тем и оставалась – пустой каминной решеткой. Занавески и постельное белье были новыми и, как она подозревала, специально купленными к ее приезду. Пол покрывал такой же мрачный коричневый ковер, что и на первом этаже.

– У тебя будет отдельная ванная, – сказал Рэн, пройдя через комнату и толкнув еще одну дверь. – Здесь все старое, но работает хорошо.

Заглянув в ванную, Сильвия сухо прокомментировала:

– Может, для тебя это и старье, Рэн, но сейчас такие простые белые раковины как раз в моде.

– За этой стеной гардероб и буфет, – продолжил Рэн, указывая на ряд встроенных шкафов. – Вчера мне было некогда, но завтра я принесу снизу письменный стол.

– Конечно, мне ведь надо будет куда-то поставить компьютер, – поддакнула Сильвия. – Но мне понадобится еще одна комната, думаю, в самом Холле, чтобы устроить кабинет. Но это мы сможем обсудить и позже. А где твоя домработница? Мне бы хотелось с ней поговорить…

– Миссис Эллиот… Она придет завтра. Тогда я вас и познакомлю. Слушай, – Рэн взглянул на часы, – боюсь, мне придется тебя оставить. Я должен идти, но если тебе нужно обезболивающее…

– Я бы предпочла мои собственные лекарства, – съехидничала Сильвия, – но раз уж я не могу их взять, спасибо, не надо. Что мне действительно нужно, так это мои вещи.

– Если ты дашь мне ключи от твоего джипа, я пригоню его сюда, – предложил Рэн. – Только подожди пару минут, пока я позвоню.

Протягивая ему ключи, Сильвия думала о том, где и с кем он собирается провести вечер.

Рэн очень привлекательный мужчина; даже она не может это отрицать.

– Не думаю, чтобы Рэн когда-нибудь женился, – сказал однажды Алекс.

– Почему? – с любопытством поинтересовалась Сильвия. Ее влюбленное детское сердечко лихорадочно забилось при мысли о том, чтобы выйти за Рэна, стать его женой, разделить с ним жизнь и постель… С дрожью сладостного предвкушения она готовилась выслушать рассказ сводного брата о таинственной незнакомке в жизни Рэна, слишком молодой для него… слишком особенной… о себе…

Но с разочаровывающим прозаизмом Алекс ответил:

– Зарплата управляющего и крохотный домик, в котором он живет, вряд ли устроят тех женщин, с которыми привык встречаться Рэн. А он слишком гордый, чтобы сидеть на шее у жены…

– Женщин…? – несчастным голосом переспросила Сильвия. Но тут вмешалась ее мать, давно прислушивающаяся к диалогу.

– Лучше бы Рэн женился на какой-нибудь фермерской дочке, на девушке, которой подошла бы такая жизнь…

Сильвия вспомнила, как Алекс изогнул бровь, возмущенный высокомерием мачехи. Но теперь, естественно, планы Рэна изменились. Она знала, сколько заплатил ему Ллойд. Даже с вычетом налогов сумма очень внушительная, намного больше, чем Сильвия унаследовала от отца.

Да, с такими деньгами в кармане и с землей, которая непременно начнет приносить доход, Рэну есть что предложить своей будущей жене.

Вообще-то Сильвию никогда особенно не волновали чужие деньги. Может, «рай в шалаше» и был всего лишь детской мечтой, но тайно Сильвия продолжала в это верить. И, естественно, ей было безразлично, какой уровень жизни способен обеспечить Рэн для своей любимой женщины…

Любимой женщины…

Сильвия закусила губу, провожая взглядом Рэна. Стоило ему выйти из комнаты, как она тут же метнулась к окну. Оно выходило в сад, такой же заброшенный, как и все остальное здесь. Бурное воображение Сильвии тут же наполнило клумбы пышными цветами и превратило неухоженный розовый сад в райский уголок.

Воздух в спальне казался совсем неподвижным, но когда Сильвия попыталась открыть одно из окон, добилась она только того, что сломала ноготь. Шепотом выругавшись, она поморщилась от усиливающейся головной боли. Наверное, поторопилась отказаться от таблеток Рэна.

Она торопливо распахнула дверь спальни и бросилась вниз по лестнице.

Сильвия нашла Рэна в скудно обставленной кухне в задней части дома. Он как раз направлялся к двери, неся в руках поднос с чашкой чая.

– Для кого это? – подозрительно спросила Сильвия.

– Для тебя, – прямо ответил Рэн. На подносе Сильвия увидела знакомый пузырек с обезболивающим. Искушение отказаться от чая и от таблеток было почти непреодолимым. С чего бы это – ведь она спустилась вниз специально за лекарством?

– Я сама отнесу, – нелюбезно буркнула она и отобрала у Рэна поднос. Взгляд, которым наградил ее Рэн, заставил ее вспыхнуть. Вряд ли он отдал бы ей поднос без борьбы, если бы в этот момент в коридоре не зазвонил телефон.

Когда Рэн пошел брать трубку, Сильвия начала подниматься по лестнице.

– Вики… – услышала она, а затем, – Да… заметано… я тоже жду, не дождусь. Слушай, мне надо идти…

Сильвия почти поднялась, когда Рэн положил трубку.

– Сильвия… – начал он.

Но она тут же его осадила.

– Нечего тратить на меня время, если торопишься на свидание, Рэн. Мне еще надо прочитать отчет.

– Лучше выспись, как следует, чтобы голова прошла, – посоветовал он.

– Напротив. Я должна работать, – огрызнулась Сильвия и продолжила свой путь по лестнице.

Рэн смотрел ей вслед. Боже, как она его достала! Почему он просто не сказал ей, что единственное свидание, которое назначено у него на этот вечер, это свидание со сломанной изгородью?

Он в ярости развернулся и зашагал к выходу.

Сильвия вздрогнула от звука захлопнувшейся двери. Каждый ее нерв был натянут, как струна; если раньше от напряжения раскалывалась только голова, то теперь боль охватила все тело. Она медленно побрела к спальне, проглотила целых две таблетки, выпила чай, а затем, сбросив верхнюю одежду, нырнула в постель в одном белье. И уже засыпая, вдруг вспомнила, что забыла попросить Рэна сделать что-нибудь с неоткрывающимся окном.


страница 1 страница 2 страница 3 страница 4
скачать файл

Смотрите также:
Пенни Джордан «Любовь – первая и единственная» (Penny Jordan “ One Night in His Arms ”) Серия
1400.91kb. 4 стр.

Майкл Джордан лучший Американский баскетболист
27.86kb. 1 стр.

Материал для сообщений учащихся об адресатах лирики А. С. Пушкина
94.16kb. 1 стр.

© pora.zavantag.com, 2018