pora.zavantag.com Сеитэмирова (Джемилева) Фатма Люмановна
страница 1

Сеитэмирова (Джемилева) Фатма Люмановна, родилась 9 июня 1937 года в гор. Бахчисарай.

О депортации нам сказал мамин брат – Ибраим, которого перед депортацией комиссовали с фронта и отправили в командировку на Кавказ. Но дедушка в это не поверил.

Все мужчины нашего большого семейства были на фронте. Одного из маминых братьев, Мустафа Асанова, в военное время оставили в Крыму для подпольной работы. Но немцы его выследили, долго пытали в гестапо и расстреляли. Бабушку тоже арестовали и пытали, пытаясь узнать, где ее сыновья. Дядю Мустафа расстреляли за вокзалом (Эски-Юрт). По рассказам очевидцев, он сам рыл себе могилу. В этой же яме была расстреляна еврейская семья. Нашу семью друзья перевезли в Симферополь.

Поздно вечером к нам ворвались двое вооруженных солдат. Один из них приказал выложить все золото на стол. Мама – Асанова Эсма, ответила, что у нас нет никакого золота. Военный начал рьяно искать, разбрасывать все вещи. Открыл дверцы печки и, увидев там блестящую коробку, вышвырнул ее на пол. А там были мои елочные игрушки. Солдат от злобы стал топтать их ногами. Я реву, мама растерялась. Потом зашли еще двое военных и объяснили нам, что высылают всех крымских татар. Разрешили взять с собой до ста килограмм вещей на человека. Мы начали помогать маме собирать вещи в дорогу: сложили в матрасник перину, две подушки, одежду и, даже примус сунули в мешок. Погрузили нас в машины, которые вереницей стояли вдоль улицы. Дети подходили к водителям и просили, чтобы они покатали нас. На что они отвечали: “Вечером покатаем”. Вот и привезли нас на этих машинах на вокзал. Выгрузили прямо вовнутрь вагона. Вагоны были ужасно грязные, двухъярусные. Мы попали на верхний ярус.

Первые два дня пути нам ничего не давали есть. На третьи сутки раздали по несколько сухарей. Через неделю на больших станциях начали выдавать так называемый суп – баланду.

Никакого медобслуживания не было. Вагон был переполнен, крик, шум ужасный. Мы попали в самый первый эшелон. В туалет детей сажали в уголочек вагона, а взрослые, наверное, терпели, потому что при каждой остановке люди рассыпались кто куда.

В нашем вагоне умерших не было, но в других вагонах умерших оставляли у железнодорожной насыпи. Хоронить не давали. На больших остановках мама выбегала из вагона и искала свою сестру Анифе и Сальге – жену расстрелянного Мустафа-даи. Таким образом, мама их нашла, и дальше мы ехали все вместе.

Мы были пути 20 дней. Выгрузили нас в Узбекистане, в Сырдарье, в колхозе “Тельман”. Распределили по комнатам. Наша комната была самой “лучшей”: сырой пол, два окна без стекол, дверь закрывается. На соломенной крыше временами свисали змеи. Достали соломы, постелили на пол.

Наши женщины окучивали хлопок огромными узбекскими кетменями, которые еле поднимали. Вечером после работы они волокли кетмени, не в силах их поднять. Помню, мама в чайнике приносила с поля похлебку, которую им выдавали – это была вода, в которой плавали зерна пшеницы.

Через месяц нас разыскал Ибраим-даи. Ему по партийной линии дали направление в Янги-Юль, 10-й сад-совхоз, управляющим 20-го отделения, и он перевез нас туда. Там собралась вся наша родня, одиннадцать человек. Дали нам всем одну большую комнату – бывший склад. Мы сделали ремонт, перегородили комнату и пристроили коридор. Мама устроилась на работу швеей в райпромкомбинат. Дяде выдали мешок муки на семью, бабушка добавляла жмых и пекла лепешки зеленого цвета. Я ходила в детсад, где каждый ребенок приносил с собой дневной рацион хлеба в мешочке. По утрам няня ходила с чашкой патоки и ложкой мазала всем на хлеб. Каждый выставлял свой кусочек хлеба, а я – свой кусочек зеленой лепешки. И заметила, как няня переглянулась с воспитательницей и покачала головой. Я поняла, что у меня что-то не так, как у всех. Вечером рассказала об этом маме – она горько заплакала.

Училась я на русском языке, на родном языке разговаривать не разрешали. Нас презирали, называя “крымскими продажными шкурами”. В техникумах и институтах до 1956 года учились единицы, их считали счастливчиками.

Сейчас у меня двое детей – сын и дочь, трое внуков. Мой муж – Мустафа Саидмамедов – ветеран ВОВ, инвалид I группы.

В Крым мы вернулись в декабре 1993 года из гор. Чирчика.

На фотографии слева я, справа – Светлана Асанова, моя двоюродная сестра, дочь Мустафы Асанова.



Мой адрес: г. Симферополь, микрорайон Акмечеть, ул. Кемал Якуба, 33.
страница 1
скачать файл

Смотрите также:
Сеитэмирова (Джемилева) Фатма Люмановна
28.47kb. 1 стр.

© pora.zavantag.com, 2018