pora.zavantag.com Тревожные годы
страница 1 страница 2 страница 3


ТРЕВОЖНЫЕ ГОДЫ,

Очерки изъ общественной н политической жизни г. Кіева и юго-аападнаго края въ 1811—1812 гг.1)

(окончані Е).

Пока хлѣбные ревизоры успѣли разъѣхаться по своимъ мѣстамъ и приступили къ замаскированнымъ наблюденіямъ, для кіевскаго губернатора представился весьма удобный случай са­мому наблюсти „образъ мыслей" подвѣдомаго ему дворянства и лично убѣдиться въ томъ, каково именно его „расположеніе къ Россіи“. Въ началѣ іюля послѣдовалъ извѣстный манифестъ съ призывомъ всѣхъ и каждаго „съ крестомъ въ сердцѣ и съ оружіемъ въ рукахъ" ополчиться на защиту отечества. Извѣстно, съ какимъ энтуазіазмомъ откликнулась на этотъ призывъ Рос- сія, выставившая добровольно 320,000 ратниковь и пожертво­вавшая болѣе ста милліоновъ на дѣло ополченія. Какъ отнес­лось къ этому дѣлу населеніе кіевской губерніи—лучше всего видно изъ слѣдующаго донесенія графа Санти министру полиціи:

Получивъ высочайшій манифестъ, приглашающій всѣ со- стоянія къ ополченію для защиты отечества нашего, я созвалъ дворянство въ губернски! городъ на 26-е число іюля, а про- чимъ состояніямъ предложилъ сдѣлать ихъ положеніе і;о горо- дамъ и обществамъ.

Извѣстно, что помѣщики въ здѣшней губерніи состоятъ изъ двухъ націй: россійской и польской; по сихъ послѣднихъ въ пять разъ болѣе, нежели первыхъ. По прочтеніи манифеста и предложенія моего о предметѣ, для коего дворянство созвало, два маршала россійскаго дворянства, въ повѣтахъ черкасскомъ и чигиринскомъ состоящаго'), съ перваго слова объявили, что они полагаютъ вооружить по одному со ста, а десять марша- ловъ польской націи считали достаточнымъ дать только по од­ному изъ 250-ти душъ.

Нѣсколько дней прошло въ склоненіяхъ и совѣтахъ между обѣими сторонами, и хотя маршалы польскаго дворян­ства прибавили еще по одному изъ 500 на тотъ конецъ. что­бы и русскіе маршалы, отставъ отъ своего намѣренія, согласи­лись на сіе уменьшенное количество, но какъ тѣ два маршала и русское дворянство рѣнгательно отозвались, что они не мо- гутъ дать менѣе, какъ со ста одного, да и въ прочихъ десяти повѣтахъ находящееся россійское дворянство на то же едино­гласно вызвались, то и составлено отъ нихъ особенное о томъ положеніе, а маршалы польской націи сдѣлали свое особое, то есть: россійской націи помѣщики даютъ съ 500 по пяти, а польской—съ 500 по три.

На содержаніе сихъ воиновъ первые назначили по 50 р. на человѣка, а послѣдніе гораздо меньше, да и то назначили не отъ себя, а отъ такъ называемыхъ поссесоровъ и мелкой шляхты.

Кромѣ сего положено въ семъ общемъ собраніи—изъ 40000 душъ чиншевой, безпомѣстной и безчиновной шляхты, подобно какъ и въ прежнюю милицію было, составить особой баталіонъ шляхетскій изъ 600 человѣкъ.

Между тѣмъ, изъ помѣщиковъ польской націи согласи­лись съ помѣщиками россійскими: генералъ-аншефъ графъ Бра- нидкій, имѣющій 78,000 душъ, губернскій маршалъ графъ По­тощай и графиня Потоцкая, у коей состоитъ 40,000 душъ, председатель Проскура и васильковскій маршалъ Руликовскій, у коихъ 5000, почему и составилось въ губерніи количество дающихъ изъ ста одного (ратника) превосходнѣе, то есть 245 тысячъ, а тѣхъ, что изъ 500 по три, 240 тысячъ душъ; посему и выходитъ, что дворянство кіевской губерніи вооружаетъ соб­ственно изъ своихъ крестьянъ: россійское 2450, польское 1440, да изъ чиншевой шляхты ООО; итого 4490 человѣкъ.

Мѣіцане город овъ Кіева и Богу слава съ особдивымъ усердіемъ даютъ: первые—для употребленія въ полѣ, гдѣ бу~ детъ назначено, одного со ста, то есть изъ 5 тысячъ 50 чело- вѣкъ, да на случай нужды для защиты города вооружаютъ, по своимъ правамъ и привилегіямъ, пѣшихъ и конныхъ до тысячи человѣкъ, кои внутри города должны быть употребляемы; а бо- гуславскіе даютъ для службы въ полѣ четырехъ со ста, то есть изъ 1В00 мѣщанъ—52 человѣка. Изъ прочихъ городовъ я надѣюсь получить подобные же отзывы и полагаю, что все ополченіе кіевской губернін будетъ составлять войска съ оберъ- офицерами около пяти тысячъ.

Для начальствования симъ ополченіемъ избранъ едино­гласно помѣщикъ сей же губерніи, генералъ-маіоръ и кавалеръ Алексѣй Петровичъ Орловъ, извѣстный по отличной своей службѣ и достоинствамъ, какъ равно и по достаточному имѣ- нію. Сборныя мѣста, по уваженію здѣшнихъ обстоятельствъ и по согласію моему съ симъ губернскимъ начальникомъ, назна­чены въ двухъ городахъ, надъ самымъ Днѣпромъ лежащихъ: Черкасахъ и Канесѣ, и срокъ доставки и отдачи (ополченцевъ) положенъ съ 10 по 20-е августа.

Достойно замѣчанія, что и въ семъ пунктѣ дворянство польской націи съ россійскимъ не согласилось, а назначило въ своемъ опредѣленіи, чтобы людей собирать и пріемъ дѣлать самимъ нхъ маршаламъ, что срокъ пріема, вмѣсто 10-го, на- значаютъ кончить 30-го числа августа, да и то по повѣгамъ, по­рознь, что самое и произвело бы неминуемое промедленіе до

октября мѣсяца. Даже самое снабженіе ратниковъ своихъ не приняли они на себя, а возложили на поссесоровъ, не имѣю- щихъ своей осѣдлости, и на мелкую шляхту, въ бѣдномъ по- ложеніи состоящую.

Считаю нужнымъ довести до свѣдѣнія вашего превосхо­дительства, что многіе дворяне и изъ польскихъ склонялись къ единогласію съ россійскими, но три маршала были найболѣе противны симъ полезнымъ намѣреніямъ, а именно: богуслав- скій (Головинскій), таращанскій (Порай-Медынскій) и липовец- кой (графъ Нарцизъ Красицкій), кои и цѣлое собраніе увлекли на свою сторону; ибо, послѣ разъѣзда ихъ, губернскій мар­шалъ и еще два повѣтовыхъ, васильковскій (Руликовскій) и уманской (Стахурскій), пристали къ положенію дворянъ рос- сійскихъ“.—Въ виду этого губернаторъ испрашивалъ разрѣше- нія министра полиціи: „не удалить ли сихъ трехъ маршаловъ и еще нѣкоторыхъ особъ, подозрительныхъ по своему вліянію надъ прочими и не благорасположенныхъ къ правительству?”

Но правительство, всецѣло тогда поглощенное заботами о борьбѣ съ непріятелемъ, безпрепятственно подвигавшимся къ древней столицѣ, не дало разрѣшенія на эту экстренную мѣру. не желая безъ нужды раздражать польское дворянство. При томъ же, убѣдившись, что число ратниковъ, добровольно пред- ложенныхъ населеніемъ, далеко иревышаетъ мѣру дѣйствитель- ной въ нихъ потребности, правительство нашло необходимымъ умѣрить патріотическій порывъ, и манифестомъ отъ 18 іюля было объявлено, что государь счелъ излншнимъ общее воору- женіе распространять на всю Россію и положилъ оставить его только въ 17 губерніяхъ (округовъ: московскаго, петербургскаго и казанскаго), во всѣхъ же остальныхъ велѣно ратниковъ не собирать, а собранныхъ распустить. Взамѣнъ того объявленъ былъ въ этихъ губерніяхъ рекрутскій наборъ, со ста душъ по 2 рекрута, въ подольской же и волыпской губерніяхъ велѣно было собрать, вмѣсто одного рекрута, по 4 строевыхъ лошади. Независимо отъ сего, въ іюнѣ мѣсяцѣ, за недѣлю до войны, полковнику графу Витту высочайше повелѣно было сформиро­вать Украинское конное войско, въ числѣ четырехъ козачьнхъ полковъ, куда поступали мѣщане, цеховые, помѣщичьи, казен­ные, ранговые и старостинскіе крестьяне, изъ 150 ревизскихъ душъ по одному человѣку, съ обязанностью имѣть лошадь, конскую сбрую и мундирную одежду по образцу. Въ полки приглашались отставные офицеры и служившіе въ милиціи, чиншевая шляхта и отставные унтеръ-офицеры. Полки имено­вались Украинскими казачьими и поступили въ армію Торма- сова; въ нихъ числилось В600 человѣкъ.

Отмѣна ополченія въ кіевской губерніи глубоко огорчила мѣстнаго губернатора графа Санти, и онъ употреблялъ всѣ мѣры, чтобы убѣдить правительство въ необходимости продол­жать наборъ ополченцевъ, какъ дѣло крайне полезное по мѣ- •стнымъ условіямъ. Вотъ что онъ писалъ по этому поводу въ представленіи министру полиціи отъ 10 августа: „Теперь изъ Московкихъ Вѣдомостей хотя узналъ я о высочайшемъ мани­фест, что вооруженіе въ здѣшней губерніи не считается нуж­нымъ, однако, видя на опытѣ расположеніе умовъ большей части дворянства польской націи и обстоятельства, открыв шія уже предъ правите.тьствомъ, что даже припасы, для арміи от­правленные, одинъ польскій помѣщикъ около Пинска предалъ въ руки непріятельскихъ аванпостовъ, притомъ же примѣчая въ нихъ какое-то ожиданіе,—я нахожу съ моей стороны по совѣсти и преданности моей отечеству необходимымъ доложить вашему превосходительству слѣдующее:

  1. Что предложенное теперь и почти уже приготовленное вооруженіе пяти тысячъ войска весьма бы полезно было если не для того предмета, для коего въ прочихъ губерніяхъ оно собирается, то для употребленія къ препровожденію плѣнныхъ, гошпиталей, магазейновъ и тому подобнаго, и тѣмъ бы облег­чило регулярныя войска, отъ 3-ей арміи и отъ внутреннихъ здѣшнихъ гарнизоновъ отлучаемыя, такъ что теперь, по забра- тіи всѣхъ внутреннихъ гарнизоновъ для препровожденія плѣн- ныхъ до Тамбова, гражданскіе караулы по необходимости зани­маются регулярными войсками.

  2. Что въ здѣшнихъ губерніяхъ владѣльчеекіе крестьяне состоятъ изъ древняго россіііскаго народа, и много есть между ними семей, происходящихъ отъ малороссійскихъ козаковъ, имѣв- пшхъ толь сильныя войны и ненависть противу польской рес­публики; они же, бывъ единовѣрны и преданы Россіи, могутъ весьма съ пользою быть употреблены при нынѣшнихъ обстоя- тельствахъ, а особливо естьли дать имъ древнее названіе коза­ковъ пѣхотинцовъ, могущее не только удержать ихъ отъ побѣ- говъ, но и родить въ нихъ отмѣнное усердіе и ревность къ службѣ россійской. Сіе тѣмъ болѣе считаю я возмож- нымъ, что и московское ополченіе также получило названіе козаковъ.

  3. Изъ предписанія г. министра военныхъ силъ видно, что и изъ кіевской губерніи выводятся нѣкоторыя тяжести и депо и что сія губернія можетъ войтить въ операціонный планъ войны; почему, кажется, лучше бы воспользоваться теперь собрать еихъ людей въ пользу россійской арміи и имѣть бригаду изъ людей усердныхъ и преданныхъ при такомъ начальникѣ, какъ г. Орловъ, нежели оставить ихъ здѣсь, предвидя, что, въ случаѣ наше- сгвія непріятеля, они могутъ быть отданы польскими помѣщи- ками непріятельскішъ войскамъ, по ожиданію ихъ будто иду- щимъ въ сей край подъ начальствомъ генерала Заіончека.

По всѣмъ симъ обстоятельствамъ считая полезнымъ со­брать назначенное дворянствомъ ополченіе, я испрашиваю, во- первыхъ, на сіе начальничьяго вашего разрѣшенія; во-вторыхъ,, какъ теперь большая половина губерніи соглашается дать по пяти человѣкъ со ста, то по большинству сему не взять ли и у польскихъ дворянъ равное съ россійскими число людьми и день­гами, отъ чего все ополченіе можетъ составить до шести тысячъ одѣтаго и по 50-ти рублей на человѣка снабженнаго деньгами войска; въ-третьихъ, казенные и старостинскіе крестьяне, равно какъ и мѣщане, даютъ съ охотою равное же число ратниковъ, то можно ли принять и ихъ въ число сего ополченія, котораго прибавится чрезъ то еще до 500 человѣкъ? въ-четвертыхъ, нѣ- которыл духовныя и свѣтскія особы дѣлаютъ денежныя и дру- гаго рода прнноіиенія на сіе же кіевской губерніи ополченіе* принимать ли оныя, естьли не будетъ здѣсь ополченія, или на какой другой предметъ обращать?,,На все сіе ожидаю начальничьяго разрѣшенія, дабы можно было еще успѣть собрать сіе ополченіе, а до тѣхъ поръ я от­несусь къ г. Орлову и къ маршаламъ, чтобы они не останавли­вались съ своими раскладками и расчисленіями, поколь полу­чено будетъ отъ вашего превосходительства разрѣшеніе, до полученія коего самый сборъ людей мною пріостановленъ“.

Правительство, однако, не убѣдилось этими соображеніяші губернатора, и въ концѣ августа иослѣдовало рѣшительное рас- поряженіе объ отмѣнѣ сбора ратниковъ въ кіевской губерніи. Какими соображеніями руководились въ этомъ случаѣ—намъ не извѣстно, такъ какъ въ дѣлѣ не сохранилось текста правитель­ственная распоряженія. Во всякомъ случаѣ общее политическое настроеніе пъ губерніи не давало повода къ какимъ-либо пре- увеличеннымъ опасеніямъ: не говоря о непоколебимой вѣрноети и патріотическомъ усердіи всѣхъ классовъ русскаго населенія губерніи, съ такою готовностью отозвавшихся на призывъ къ заіцитѣ общаго отечества, даже настроеніе польскаго дворян­ства въ общемъ далеко не было революціоннымъ. Какъ мѣтко выразился графъ Санти, поляки юго-западнаго края находились тогда въ возбужденномъ состояніи „ожиданія“—какой исходъ прійметъ происходившая на глазахъ у нихъ гигантская борьба ,,двухъ великановъ“, но сами не обнаруживали никакого серьез- наго намѣренія (за исключеніемъ немногихъ единицъ) нринягь въ ней участіе. Даже въ то время, когда Москва была занята французами и шансы успѣха, по общему убѣжденію, клонились въ ихъ сторону, польскіе шляхтичи хотя и злорадствовали иногда по этому поводу, но никто изъ нихъ не подалъ досгаточнаго повода къ подозрѣнію относительно существованія въ ихъ средѣ какихъ-либо рево.тюціонныхъ намѣреній. Исправники, городничіе н тѣ специальные ревизоры хлѣбныхъ магазиновъ, которыхъ губернаторъ командировалъ въ нѣкоторые уѣзды съ нарочитою цѣлью „проникнуть въ мысли и расположеніе къ Россіи“ поль- скихъ дворянъ, какъ ни старались открыть что-либо преступное въ ихъ дѣйствіяхъ, въ сущности сообщали начальству одни лишь пустые слухи и предположенія, не подтвержденные ни какими (фактами.Переходя къ разсмотрѣнію этихъ полицейскихъ донесеній- нужно замѣтить, что ихъ достоинство, какъ историческихъ ма- теріаловъ для характеристики эпохи, крайне незначительно. Все вниманіе наблюдателей было исключительно направлено на поль- скихъ помѣщиковъ, и потому они совсѣмъ почти не говорятъ. о настроеніи другихъ классовъ тогдашняго населенія губерніи. Между тѣмъ польское дворянство крайне подозрительно отно­силось къ русскимъ чиновникамъ и вовсе не было расположено- къ тому, чтобы допустить ихъ въ свою среду и тѣмъ болѣе— открывать предъ ними свои задушевныя мысли и чувства. Мало того, отъ своихъ единоплеменниковъ, занимавшихъ видныя по- ложенія во всѣхъ губернскихъ учрежденіяхъ г. Кіева, уѣздные помѣщики своевременно и аккуратно были предупреждаемы а томъ, кто и что именно доноситъ на нихъ губернатору; поэтому положеніе полицейскихъ агентовъ, въ особенности же спеціаль- ныхъ ревизоровъ, иногда бывало просто невыносимымъ, и они обращались нерѣдко съ такими просьбами къ губернатору: „покорнѣйше прошу, ваше сіятельство, сіе донесеніе мое дер­жать въ тайнѣ, чтобы никто, кромѣ вашей особы, не зналъ объ немъ, и дальше отъ надзора сего меня увольнить, чтобъ не было мнѣ бѣды; ибо я вижу уже, что всѣ въ повѣгѣ имѣютъ зазрѣніе на меня: узнали отъ кого-то съ Кіева... Сохраните меня,, ваше сіятельство! я уже напужанъ отъ нихъ (поляковъ) довольна за прежнія донесенія, о коихъ не знаю, какимъ образомъ они въ Кіевѣ дознались. Лишенные непосредственнаго доступа въ помѣщичью среду, полицейскіе чиновники по неволѣ ограничи­вались собираніемъ ходячихъ слуховъ и должны были обра­щаться къ содѣйствію евреевг, „расположенныхъ къ Россііг411, которые просто-напросто торговали нужными свѣдѣніями и при случаѣ служили, конечно, „нашимъ и вашимъ“... Сверхъ того, многіе изъ этихъ чиновниковъ были люди мало образованные, мало опытные въ своей профессіи и часто до смѣшного наивные. За недостатколъ фактовъ, они наполняли свои донесенія совер­шенными пустяками: увѣреніями въ своихъ патріотическихъ чувствахъ, совѣтами начальству о мѣрахъ предосторожности ,,въ разсужденіи идущаго смутпаго сего времяшг4, голословными увѣреніями въ существовали якобы среди поляковъ „загово- ровъ“, сообщеніемъ о самыхъ малозначительныхъ случаяхъ, слу- хахъ, предположеніяхъ и т. под. Стоитъ упомянуть, въ видѣ иллюстраціи къ сказанному, что одішъ изъ такихъ доносителей (сквирскій городничій А. Сафоновъ), въ оправданіе малосодер­жательности своего обширнаго рапорта губернатору, приводитъ даже разсказъ о томъ, какую инструкцію онъ „имѣлъ счастіе“, получить когда-то отъ князя А. В. Суворова въ проѣздъ его черезъ г. Могилевъ-Подольскій, гдѣ Сафоновъ служилъ тогда городничимъ. Иреслѣдуя польскія бригады, бѣжавшія за Днѣстръ, Суворовъ спрашивалъ его: „съ молдавской стороны нѣтъ ли какихъ извѣстіевъ, и что поляки думаютъ?“—на что городничій отвѣтилъ: „хотя и есть народные слухи, но по маловажности вѣры дать имъ не можно". По этому поводу Суворовъ прочелъ ему слѣдующее наставленіе: „Слушай! не только о всякомъ важномъ дѣлѣ, но и о слухахъ народныхъ, которые ты почи­таешь малозначущими,—обо всемъ доноси своему начальнику непремѣнно, потому что твой начальникъ не отъ одного тебя получаетъ свѣдѣнія, а отъ многихъ, то уже онъ, соображая съ донесеніями вообще къ нему дошедшими, судить и тракто­вать долженъ. Но выйдетъ иногда такъ, что ты судишь мало- важнымъ, а по изслѣдованіи начальникомъ твоимъ откроется весьма важное; а которое ты почитаешь важнымъ, то иногда выйдетъ малозначуіцее. Но даже и мнѣніе свое объясняй—и то начальникъ твой разсмотритъ: если согласно и справедливо, прійметъ во уваженіе, а если не такъ—оставитъ“.—Помня та­ковое наставленіе „великаго полководца4‘, Сафоновъ и теперь ста­рается слѣдовать ему—и дѣйствительно, безъ разбора доноситъ начальству обо всемъ, что только взбредетъ ему на мысль.

Не имѣя въ виду* исчерпать все содержаніе этихъ безпо- рядочныхъ и часто крайне мелочныхъ доношеній, мы нонро- буемъ иззлечь изъ нихъ лишь болѣе важныя извѣстія о настрое- ніи польскаго дворянства кіевской губерніи въ тѣ знаменатель­ные дни, когда вся западная половина Россіи объята была пла- мен^мъ войны и на развалинахъ сожженной Москвы рѣшался близ- кій его сердцу вопросъ—о политическомъ существованіи Польши.Одинъ изъ самыхъ ѵсердныхъ полицейскихъ чиновниковъ, засѣдатель сквирскаго земскаго суда Наумъ Кузьменко-Гвозде- вичъ, доносилъ губернатору слѣдующее: .Десть имѣю донести вашему сіятельству, что я, объѣхавши весь махновскій повѣтъ, подъ видомъ ревизіи сельскихъ запасныхъ магазиновъ, имѣлъ случай ознакомиться съ господами помѣіциками-поллками, вхо- дилъ съ ними съ крайнею осторожностью въ дискурсъ о поли- тическихъ нонишнихъ обстоятельствахъ и съ того замѣтилъ. что расноложеніе ихъ къ Росеіи не поселилось еще до сихъ поръ въ сердцахъ такъ, какъ быть должно и существуете въ вѣрныхъ сынахъ россійскаго отечества, по причинѣ той, что непріятель нашъ, французскій императоръ Наполеонъ, который напалъ съ войною на отечество наше, возмуіцаетъ ихъ и увѣ- рилъ, что онъ воскреситъ и возстановитъ имъ покоренную рос- сійскимъ оружіемъ польскую корону, и обѣщаетъ имъ прежнюю волю и независимость республики. Надеждою сею будучи оболь­щенные, какъ того и желаютъ. они жертвовали и тайно, и явно, вспоможеніемъ Варшавскаго княжества, своему національному войску разнообразно, а наконецъ и сами, своими особами, въ 1809 г. нѣкоторые посылали своихъ сыновъ, а другіе и сами бѣжали туда, безъ позволенія правительства, для составленія войска. Они имѣютъ и теперь съ непріятелемъ переписку, но открыть ее весьма Трудно, потому что она идегъ между ними чрезъ ихъ самихъ. II хотя нынѣ явно не вооружаются, потому что не знаютъ, на чьей сторонѣ будетъ побѣда, однако духъ, поселенный въ нихъ, патріотизма польскаго на лицахъ напи- санъ и явно доказываетъ противоположность ихъ къ Россіи^ что тотчасъ бы въ нихъ возгорѣлось, когда только были бы хотя мало увѣрены (чего Боже не допусти!), что непріятель надъ нами верхъ взялъ“.—Онъ же доаоситъ въ другой разъ: „Поляки (въ махновскомъ и сквирскомъ повѣтахъ) вообще всѣ коль скоро извѣстіе получили, что Россія ішѣетъ войну съ французами и что французы ворвались уже въ нашу имперію, чрезвычайно начали быть веселаго духа, а особливо молодежь

и палестранты*); напротивъ мы, всякъ россіянинъ, какъ вѣр- ные и преданные сыны отечества и монарха своего, оскорб­ляемся этимъ и объяты жалостію. Многіе, особливо съ низкаго состоянія, шляхта, отзываются съ непріятными рѣчьми для Госсіи и благоустроеннаго правленія ея“. Въ подтвержденіе
страница 1 страница 2 страница 3
скачать файл

Смотрите также:
Тревожные годы
1011.49kb. 3 стр.

О корпоративной устойчивости и социальной ответственности
994.67kb. 16 стр.

Справочный материал к единому дню информирования 18 октября 2012 года: «Ход выполнения Программы демографической безопасности в области на 2011-2015 годы»
151.91kb. 1 стр.

© pora.zavantag.com, 2018