pora.zavantag.com Творческая личность и среда в области технических изобретений П.
страница 1 ... страница 5 страница 6 страница 7 страница 8

0 преподавании истории техники


Как бы педагоги ни смотрели на задачу технической школы, она неминуемо сведется к поощрению изобретения. Ведь всякий прогресс в технике начинается с изобретения. Технология впоследствии собирает и описывает то, что дали изобретатели. Техническия науки вообще следуют за изобретениями, а не предшествуют им. Эго доказывает история техники.

Современный техник получает готовый арсенал познаний и ничего не слышит о том, чего стоило добыть этот арсеналъ. Ему подносят готовыя сливки, ничего не говоря о том, как сливки добываются. Конечно, можно быть хорошим математиком, не зная истории математики; еще легче быть отличным техником, не зная истории техники. Но в Германии, как раз в настоящее время, поняли всю важность истории техники. За разработку ея принялись серьезно; несколько печатных органов периодическаго характера основано недавно для исторических работ по технике; в технических училищах вводится история техники, как особый нредметъ.

Но история техники, по необходимости, будет не что иное, как история изобретений. Вот почему мы касаемся здесь этого предмета. Отстаивая интересы изобретателей, мы должны указать на пользу, и в этом отношении, исторических исследований по технике. Конечно, тот изобретатель, который вышел из темной полуграмотной среды и не имеет ни желания, ни возможности подняться выше, не извлечет никакой пользы из сочиннний по истории техники. Но, по крайней мере, ВСЯКИЙ желающий может их прочесть и ознакомиться с теми затруднениями, которыя приходилось преодолевать прежним изобретателямъ.

Но историческия сочинения, для того, чтобы они приносили большую пользу, должны подготовляться и писаться не только из одного желания возможно ближе придерживаться фактовъ. Это необходимо, но недостаточно. Посмотрим, что еще нужно.

Историческия сочинения нередко пишутся, исходя из того воззрения, что современное положение вещей есть то самое, какое должно быть, и потому, изучая прошедшия времена, выделяют только те явления, которыя подготовили современное положение вещей. Таково большинство историй физики, математики, механики, астрономии, философии и религии. То, что в настоящее время считается за истину, то принимаетея за истину вообще, а все отклонения считаются ошибками и заблуждениями. Таким образом большинство "историй" суть истории положительных явлений. Но можно изучать и писать историю, не ограничиваясь только положительными явлениями, а выделяя вместе с ними и, так называемыя, ошибки и заблуждения. Наконец, можно писать и историю только одних заблуждений. Блестящий образец такого исторического исследования нам представляет книга Альфреда Лемана о суеверии и колдовстве (1893), переведенная на русский язык (с пропусками). В своем введении автор так определяет задачу своего труда: под суеверием и колдовством он разумеет заблуждения в области религин и науки. Хотя всякое историческое исследование по науке или релягии не может не касаться заблуждений, но там главный интерес, конечно, сосредоточивается на том, что правильно, что оправдалось, что удержалось, вообще сосредоточивается на положительных приобретениях человечества. А Леман взял за свой главный предмет именно то, что неправильно, что опровергается исследованием, словом, ошибки и заблуждения.

Возвращаемся к истории техники. Она еще мало разработана. Правда, есть ряд исследований по до-исторической археодогии, где затронута и до-историческая техника, есть работы по истории цивилизации, по начаткам технологии, также по истории разных машин, в чем больше всего посчастливилось паровой машине. Но это только начало, и нельзя не приветствовать почина, делаемаго теперь в Германии, - приняться за историю техники основательно. Особенно симпатичен метод, в настоящее время принятый инженером Мачос (Matschoss), которому Германский Союз инженеров поручил это дело и назначил субсидию: он обращается к живым современным деятелям техники и промышленности, с целью сохранить для потомства разныя интимныя стороны того значительнаго прогресса в техпических сф?рах, который имел место за последния десятилетия.


Об изобретателях самоучкахъ


Изобретатель-самоучка - это самое обычное явление. В устах простого смертнаго слово "самоучка" имеет всегда презрительный оттенокъ. Можно подумать, будто наша школьная система настолько совершенна, и будто мы все так учены, что тот несчастный, кто не вкусил школы, не вкусил и от древа познания. Это далеко не такъ. Надо разобраться. Прежде всего бросается в глаза тот факт, что основатели новых наук и авторы таких совершенно новых изобретений, какова паровая машина Уатта, бессемерование стали и т.п., уже по тому одному должны быть причислены к самоучкам, что, за неимением работ предшественников по данной специальности, они сами были вынуждены нриобретать нужныя познания. Много самоучек дали выдающияся изобретения по электротехнике. Назовем хоть Грамма, Ябючкова, Тесла. Про Эдисона тоже известно, что он обучался только грамоте. Среди двигателей науки тоже не мало самоучекъ. Так, про Бокля известно следующее: он так успешно начал свое учение в средней школе, что его отец, в награду, обещал выполнить все, о чем он его попроситъ. Бокль попросил взять его из школы и, благодаря этому, при слабости своего здоровья, только и мог собрать литературный материал для своей истории цивилизации в Англии. Философ Эрнст Мах признается, что мало обязан школе и больше обязан своему самостоятелъному чтению. А философ Лейбниц даже прямо называет себя самоучкой (in den meisten Sachen Autodidakt). Таких примеров читатель может себе привести множество. Чему они учатъ? Тому, что к слову "самоучка" не следует примешивать презрения.

Вовсе не так глубоко несчастлив тот, кто не прошел установленаго школьнаго курса. Школа черезчур приводит к одному зиаменателю молодые умы; она слишком мало считается с личностью учеников, В ней СЛИШЕОМ сильна рутина. Это создалось исторически, в силу целаго ряда причин, из которых можно назвать несколько. Рассмотрнм ихъ.

В преподаватели далеко не всегда идут люди, призванные к тому от природы. Преподавательская карьера, к сожалению, является только сенями к храму карьеры ученаго. Но деятельность ученаго, накопляющаго в себе знания, и деятельность педагога, формирующаго знания в чужих умах, это две деятельности, глубоко различныя, предъявляющия и разныя требования к людям, которые им себя посвящаютъ. Оттого мы с удивлением видим, что, напр., Гельмгольц, давший столько неоцененных вкладов в естествознание, бывший к тому-же выдающимся популяризатором, вокруг котораго толпились ученики со всех стран света, тем не менее не составил того, что называется "школой", т. е. не оставил после себя преемников, прододжателей. То-же самое приходится сказать про Рело в области кинематики. Может быть, оба они слишком гениальны, слишком учены. Для ученаго такая гениальность хороша, а для педагога - плоха. Но если уже такия светила ума чедовеческаго, как Гельмгольц, Рело, наводят на такия размышления, то что-же сказать о тех заурядных педагогах, которые потому только сделались педагогами, что не представлялось "ничего лучшаго". Злая ирония. Действительно, педагогический труд оплачивается мизерно, тогда как он, наоборот, должен был-бы оплачиваться лучше всякаго другого. Директор фабрики, выделывающий ситец, получает 15000 р., а директор техническаго училища, выделывающий техников, получает едва 5000 р. Значит: ситец нужнее техника? Исторический абсурдъ!

Другое условие, ведущее к шаблонному преподаванию, это переполнение школ учениками. Как наши фабрики, так и школы пошли по пути массового производства: инженеры и медики выпускаются сотнями, юристы-тысячами. А потом раздаются вопли о перепроизводстве интеллигенции. Как-бы кто ни смотрел на это перепроизводство, нетрудно видеть, что здесь мы встречаемся одновременно и с перепроизводством, и с недопроизводствомъ. Перепроизводство сказывается по отношению к той интеллигенции, которая не находит себе спроса в жизни, а по отношению к той, которой жизнь требует, - явное недопроизводство. Иначе нельзя себе объяснить, почему так много деятелей, в особенности, в промышленности, которые оказываются либо самоучками, либо получившими школьную подготовку совсем по другой специальности. Значит, школа не попадает в ту цель, в которую метитъ. Массовое производство является одним из крупных камней на пути целесообразной постановки школы. Это настолько ясно и так разжевано, что на этом можно не останавливаться. Заметим только следующее: нивеллировка необходима: ведь, мы же должны составлять одно общество. Но нивеллировка должна сообразоваться с личными особенностями учениковъ. Так, напр., в частном вопросе об изобретении, который нас занимает, мы уже говорили о том, что желательно поощрять догадку и самодеятельность в тех ученикахь, у кого эти качества слабы от природы, тогда как тех, кто и так, от природы слишком ловит все на лету, желательно приучить к систематическому труду. Но для достижения зтих резудьтатов веобходимо личное воздействие воспитателя на ученика, а это осуществимо только под условием искоренения из школы массового производства.

Третий недостаток современной школы, это перегрузка программъ. Мы учим наших детей сдишком многому. В защиту даннаго полошения вещей юбыкновенно выставляется то соображение, что науки прогрессируют, жизнь усложняется, промышленность разрастается, и что, посему, тот запас знаний, который удовлетворял 50 лет тому назад, в настоящее время недостаточенъ. Это вопрос очень спорный, и в его решение вносится много субъективнаго. Но вот что объективно верно: есть такая психофизиологическая граница, дальше которой ум, в особенности молодой, неспособен усваивать сообщаемыя познания. Не переходится ли эта граница? Не перейдена ли она уже? Вот что должны решить педагоги. Не потому ли так скоро улетучивается школьное учение по выходе из школы и даже при переходе из класса в класс, что мы нагружаем детские умы больше, чем они могут усвоитъ? Мы знаем по себе и по своим детям, что весь школьный курс склеен только памятью. Но это очень ненадежный цементъ. А иначе, как памятью, ученик его никак не склеит, ибо в каждом предмете стараются так быстро подвигаться вперед, так гонят, что об истинном усвоении не можеть быть и речи. Это знает по себе каждый, кому приходится после школьнаго времени заняться самому каким-нибудь новым предметомъ. Разве мы в нем продвигаемся так же быстро, как чередуются уроки в училище? Никогда. И если нам возражают и говорять, будто молодой ум особенно легко воспринимает все новое, то опять это надо понимать условно: не усвоивает, а на память схватывает легко. Но схватить, запомнить, или переварить, усвоить, это две вещи разныя. Психологи нам это разъяснили, в особенности, Вундтъ. Он и его школа вполне установили то положение, что для усвоения новаго познания необходимо в душе присутствие больших, уже усвоенных масс, "апперцептивных массъ". А их-то и нет в молодом уме. Оне наживаются лишь постепенно.

Из всего сказаннаго, мне кажется, с достаточной ясностью выходит, что те, кому посчастливилось пройти правильный школьный путь, еще не имеют данных для того, чтобы к самоучкам относиться свысока. Самоучка еще не значит невежда. Если самоучка располагает временем и средствами, то он может пополнить пробелы в своем познании, в особенности в том ограниченном кругу, в котором вращаются вопросы, касающиеся его изобретения. Только один совет необходимо дать самоучке в подобном случае. Вот какой: допустям, что изобретатель, не учившийся механике, приступает к механическому изобретению. Предположим, он приобрел учебник механики и видит, что ннтересующий его случай разобран на 120-й странице. Плохо будет, если он разрежет новую кннгу на 120-ой странице и примется только за нее. Нет, он должен засесть за учебник с первой страницы и пройти его до последней. Вот это существенно необходимо.

У нас, слава Богу, поняли все значение популяризации и демократизации знаний; издаются целыя бнблиотеки популярных книг, деятельно читаются всякия лекция; наконец, на частныя средства основываются народные университеты. Значит, человек, желающий пополнить свои познания, может это сделать. Только все зависит от того труда, который он готов и может положить на усвоение наукъ. И практика показывает, что взрослый человек, при наличности настоящаго интереса, усвоивает себе познания очень успешно.

На все эти благие советы можно сделать только одно веское замечание, а именно: что взрослому человеку обыкновенно уже некогда учиться, так как он должен зарабатывать себе хлебъ. Особенно безпомощен бывает изобретатель в деле лабораторных исследований, каких зачастую требует его изобретение. Но и в этом отношении тоже кое-что сделано: В Москве (Мясницкая, Малый Харитоньевский пер. д. Политехническаго Общества) основано "Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений, состоящее при Имп. Московском Университете и Имп. Московском Техническом Училище". Содействие этого симпатичнаго общества распространяется на научныя исследования в области опытных наук и на изобретения в области техники. Оно выдает отзывы о представленных исследованиях, открытиях и изобретениях, способствует производству опытов, постройке моделей и получению привилегий. Каждый изобретатель может обратиться в названное Общество: в совет его входят отменные специалисты по разным отраслям знаний и техники.



Но если все эти советы окажут мало пользы иным изобретателям, если вообще то, что написано в этой книге, способно скорее отпугнуть от изобретения, чем к нему приохотить, то и это воздействие окажется благотворным для тех изобретателей, которые лучше всего бы сделали, если бы вовсе бросили изобретать. Это те неудачники, о которых пишет Лев Толстой на первых страницах настоящей книги. Пусть-же книга эта посильно вьшолняет завет его: "Ваша книга может принести пользу тем из них, которые еще не потеряли способности критически относиться к своим проектам, и потому желаю ей успеха".
страница 1 ... страница 5 страница 6 страница 7 страница 8
скачать файл

Смотрите также:
Творческая личность и среда в области технических изобретений П. К. Энгельмейер
1384.5kb. 8 стр.

Личность Чайковского человека и особые черты творческой индивидуальности его как композитора объясняются обстоятельствами жизни, теми условиями, в которых формировался его характер, складывалась творческая судьба
20.36kb. 1 стр.

Относится к области науки и техники, изучающей поведение технических объектов различного назначения, закономерности механических явлений и связанных с ними процессов иной природы
41.86kb. 1 стр.

© pora.zavantag.com, 2018